 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
я знаю. Придется использовать его.
- Простите меня, сэр рыцарь, - медленно сказал я. - Я не знаю французского языка.
Могу говорить по-провансальски, но не очень хорошо. Мне нужна ваша помощь, потому
что я иностранец. Я должен больше узнать об этой стране. Боюсь, что иначе мое
невежество приведет меня к опасности.
Закончив, я почувствовал, что во всей Галактике не было слабее призыва на помощь.
Но вместо того, чтобы просто наехать на меня, рыцарь еще раз внимательно оглядел меня.
- Зачем мне помогать чужеземцу? - спросил он. - Ты не священник и не монах; судя по
твоему виду, ты не пилигрим. Ясно также, что ты не рыцарь и не сержант.
Когда в одиннадцатом столетии норманн заканчивал свое обучение - обычно в
пятнадцатилетнем возрасте, - он получал звание сержанта. Рыцарем он мог стать позже и
только за доблесть в битве.
Теперь я это знаю. Но тогда не знал даже, что значит "сержант". Очевидно, если я не
подхожу ни под одну из этих категорий, мне нужно купить его помощь. Интересно, такова
вообще эта культура или просто этот парень слишком эгоистичен?
- Я могу вас заинтересовать, - сказал я. - Я... бог дал мне власть совершать небольшие
чудеса! Эти чудеса могут накормить вас на дороге. - Из бесед с монахами я заключил, что
жители Прованса и вообще христиане весьма интересуются чудесами. Но лицо рыцаря
скривилось.
- Меня не интересуют чудеса, - сказал он. - Я слышал многих, которые этим
хвастались, ни не видел ни одного чуда.
Но он не уехал, и я принял это за приглашение. И увидел, как мое чудо приближается
ко мне: по другую сторону дороги над полем низко летела хищная птица. Вероятно,
охотилась на какое-то маленькое животное. Почти не задумываясь, я снял станнер с пояса,
настроил его на полную мощность, прицелился и нажал курок. Птица далеко, и я не был
уверен, что даже на полной мощности станнер ее достанет. Но она тут же упала на землю.
Я повернулся к рыцарю.
- Не знаю, можно ли ее есть... - начал я. И остановился, потому что рыцарь выглядел
по-настоящему пораженным. Но смотрел он не на меня, а куда-то в поле. Я тоже
посмотрел туда. И впервые заметил несколько всадников примерно в четверти мили от
нас на опушке леса. У двоих из них такие же птицы сидели на руках.
- Друг чужеземец, - негромко сказал рыцарь, - молись богу, чтобы вон те люди не
связали тебя со смертью своей птицы. Иначе ты уже мертвец.
Да, это действительно опасное место для человека, не знающего местных обычаев и
табу! Я вдруг понял, что лучник может пробить меня стрелой, оставаясь за пределами
действия моего станнера. Станнер хорош против меча, но мне следовало прихватить и
бластер.
Один из этих людей отъехал от остальных и галопом поскакал по полю, топча
молодые побеги. Подобно моему рыцарю, этот тоже был в кольчуге и шлеме. Лука у него
не было, и он не извлек меч, который висел у него на боку. Но он посмотрел на нас, и я не
видел, но почувствовал его хмурое выражение.
Около того места, где упала птица, он натянул узду и спрыгнул с седла, как цирковой
наездник. Поискал в высокой растительности птицу. И нашел ее меньше чем через
минуту. Поднял ее, осмотрел и погладил. Очевидно, птица была жива.
Потом подозвал лошадь, которая сразу подошла к нему. С птицей в одной руке, одетый
в тяжелую кольчугу, с мечом, он легко вспрыгнул в седло и поскакал к своим друзьям. На
нас он и не оглянулся.
Молодой рыцарь смотрел на меня теперь с большим интересом. Он был чем-то
доволен.
- Два чуда, - сказал он. - Во-первых, ты заставил птицу упасть. А во-вторых, умудрился
уцелеть при этом.
Минуту или две он следил за людьми на противоположном краю поля. Когда всадник
