 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
наборе рекрутов: мы зависели от его войска, а дни уходили.
Папа, должно быть, понял, о чем я думаю. - Ларн, - сказал он, - я хочу сделать
предложение. - Давай, - ответил я. Помощь мне не помешает.
Папа посмотрел сначала на Арно, потом на меня. - Если ты поедешь, я хочу
организовать демонстрацию у ворот замка. Сегодня в полдень. - Он снова повернулся к
Арно. - Даже маленькая лодка имеет оружие, которого ты еще не видел, а она не
предназначена для схваток. У нее нет того оружия нападения, которое есть на корабле. Но
и так я могу разрушить ворота замка. И это не только произведет впечатление на Ролана,
но заставит его дважды подумать, прежде чем изменить нам.
Я не представлял, как папа собирается уничтожить ворота замка. Самое мощное
оружие на борту - ружье-бластер. Оно мощнее пистолета-бластера, но никак не справится
с воротами замка. В лучшем случае проделает в них дыру. Но папа не сказал бы того, что
сказал, если бы у него не было плана и если бы он в этом плане не был уверен.
Тем временем Арно смотрел на папу, но что он видел в своем норманнском мозгу -
готов поклясться, я знал это. Он видел себя в большом роскошном зале в богатой одежде,
и его провозглашают императором христианского мира, а тысячи рыцарей приветствуют
его криками и взмахами мечей.
И я согласился идти с Арно. Мы предупредим барона и его людей, что небесная лодка
прилетит в полдень. Арно сказал, что если они будут ожидать ее и если они будут заранее
знать, что ею управляют люди, им не придет в голову, что в этом деле замешан дьявол.
Особенно в том случае, добавил он, если я буду с ними. Он сказал, что каждый поймет,
что я не демон.
Арно также сказал, что священник, живущий в этом замке и проводящий религиозные
церемонии, отнюдь не дурак. Верность его принадлежит барону в такой же степени, как и
Богу, и если барон поддержит план, священник не станет возражать, конечно, если я не
отращу рога и не начну дышать огнем.
Появление катера будет сигналом для барона и Арно. Когда сообщат, что катер
прилетел, мы все выйдем и будем смотреть, что происходит.
Арно привел для меня лошадь, и вскоре я уже ехал рядом с ним в темноте. И на
Фанглите и на Эвдаше мне всегда казалось, что самый тихий час - перед самым рассветом.
Не слышно ни звука, кроме мягкого топота копыт наших коней по грязной дороге, да еще
какое-то животное, наверное, маленькое, делало "ква-ква". Это звук напомнил мне о
прыгунах на прудах Эвдаша. На северо-западе собирались тучи. Возможно, опять пойдет
дождь, но в целом небо ясное, луна светит на востоке в половину диска. Примерно через
милю мы проехали мимо деревушки, где начала лаять собака, за ней еще две. Я увидел во
тьме замок не очень далеко впереди. Я уже видел его сверху, но тогда не обратил
внимания. Он мне не казался важным.
Когда мы подъехали ближе, стали видны подробности. Внешняя стена представляла
собой обычный частокол из бревен, вкопанных, должно быть, очень глубоко. Перед
частоколом большой ров, очень глубокий, со стоячей дурно пахнущей водой. Сам
частокол не менее пятнадцати футов в высоту. Из рва доносилось множество звуков ква-
ква. Через ров проходил мост, прямо к воротам, и когда мы поехали по нему, ближайшие
ква-ква смолкли.
Нас ждали два вооруженных человека. Они впустили нас в ворота, и мы помогли им
закрыть их. За частоколом оказалась большая площадка, которую я назвал бы двором, но
которую норманны называют бейли. В основном она была открытой, но на ней
располагалось и несколько зданий - сараев и амбаров - из квадратных брусьев. Все они
прислонялись к частоколу.
Главное здание находилось в середине, на вершине крутого холма, и было окружено
еще одним частоколом. Здание квадратное, с маленьким крылом, и выглядело
внушительнее, чем большинство виденных мною замков, и потому что стояло на холме, и
потому что имело два ряда узких окон, а значит два этажа и чердак. Холм такой
