 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Значит это один из небесных людей? - сказал он. - А что он может? - Он вам
покажет, - ответил Арно. - Позови слугу.
Барон взглянул на него, будто хотел угадать, что он задумал. - Отис! - взревел барон,
и к нам бегом бросился толстый краснолицый слуга.
Арно повернулся ко мне. - Сэр Ларн, - сказал он. - Будь так добр, продемонстрируй
действие своего амулета на этом виллане.
Будь так добр! Я взглянул на бедного Отиса. Он не согласится с тем, что я добр. Он
мне ничего плохого не сделал и, вероятно, не сделает, а я ему? Мысленно я попросил у
него прощения; то, что я собираюсь сделать, не смертельно и в целом не опасно.
Выйдя из-за стола, я сказал: - Отис, отойди на пять шагов и встань на колени. Я
решил, что демонстрация будет эффективней, если он будет дальше от меня.
Я чувствовал на себе удивленный взгляд барона. Отис попятился и с обеспокоенным
видом встал на колени. Я объяснил барону:
- Не хочу, чтобы он поранился, падая.
Потом я снял станнер с пояса, поставил его на среднюю мощность и уложил бедного
Отиса. Отис упал. Все, кроме Арно и меня, смотрели на него. - Он мертв? - спросил
барон.
Я все время боялся сказать что-нибудь не так. Надо удовлетворить барона, не оскорбив
священника. Надо помнить все, что я слышал от Арно и монахов, и надеяться на лучшее.
Я решил, что лучше всего мне сейчас успокоиться и постараться ускорить развитие
событий.
- Нет, он не мертв, - ответил я. - Я мог его убить. Я могу убить человека, лишить
сознания или просто парализовать. Отис спустя некоторое время придет в себя с головной
болью. Я не хотел убивать честного слугу и христианина.
Несколько секунд он смотрел на меня, его густые брови сошлись на переносице.
- Пошли со мной, - сказал он, вставая. - Все пошли со мной. - Мы вслед за ним вышли
во двор и пошли к конюшне, конюх встретил нас у входа в нее.
- Приведи Буйного! - приказал барон. Конюх, вероятно, был старым рыцарем. Он не
кланялся, как слуги, держался прямо, на поясе у него был кинжал; в нем чувствовалось
достоинство. Он помолчал всего секунду и кивнул.
- Да, господин, - сказал он и, хромая, пошел в конюшню. Кто такой Буйный? Конюх
вывел свирепую лошадь. Судя по всему, она не была даже боевой. Я бы назвал ее
охотничьей.
- Отойди, Ранульф, - сказал барон, и конюх отошел от лошади. Барон повернулся ко
мне. - Сделай с лошадью так, как ты сделал с Отисом.
Я не знал, справится ли станнер с таким большим животным, поэтому настроил его на
полную мощность и на узкий луч. Потом с расстояния примерно в пятнадцать футов
нацелился в голову Буйного и нажал курок. Лошадь упала, будто ее ударили гигантским
молотом. Ранульф, пораженный, посмотрел на нее, потом наклонился и открыл один
лошадиный глаз. Потом потрогал горло, будто нащупывая пульс.
- Лошадь мертва, - сказал он. Голос его звучал угнетенно. Барон поджал губы, потом
кивнул.
- Никто так и не смог оседлать его, - сказал он. - Не надо было быть таким норовистым.
- Резко повернулся и ушел обратно в дом, все пошли за ним и снова сели за стол.
Все молчали, но я почти слышал, как работают их мозги. Арно выглядел как кот,
получивший блюдце сметаны. Барон пустил кувшин с пивом вдоль стола, и все, кроме
меня, отпили из него. Меня мучили угрызения совести, особенно из-за лошади. Я не
возражаю против выстрелов по полицейским, но Отис и Буйный тут ни при чем.
В первый раз с того момента, как позвали Отиса, я взглянул на священника, да и то
мельком. Он больше не смотрел на меня подозрительно. Да и враждебность в нем больше
не чувствовалась.
Барон выпил теплого пива, вытер рот обратной стороной ладони и громко рыгнул.
