 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Лодка, примерно десяти футов длиной, была привязана к большой уключине, откуда я
заключил, что корабль может передвигаться и на веслах. Борт корабля всего на сорок
дюймов поднимался над водой, и, подтянувшись на веревке лодки, я дотянулся до
планшира.
Я слышал негромкие голоса, почти шепот. Похоже, грабители на другом борту и ближе
к носу. Я тихо отвязал лодку и снова скользнул в воду. Течение понесло ее вниз, я
продолжал держаться за веревку. Когда они вернутся с добычей, обнаружат пропажу
лодки, но тогда меня нельзя будет ни увидеть, ни достать. И они останутся на корабле.
Так им и надо.
Когда кораблей не стало видно, я добрался до кормы и взобрался на лодку в таком
месте, чтобы она не перевернулась вместе со мной. В лодке были весла у среднего
сидения и уключины в планшире. Прекрасная возможность добраться до моря.
Приятно было снова грести, впервые с того времени, как мы покинули Эвдаш. Я буду
продолжать грести, пока не появится папа, оставаясь вблизи берега, чтобы выбраться, как
только я его увижу.
Примерно через час, однако, грести было уже не так приятно, и я решил, что поплыву
по течению. На руках у меня появились волдыри. В лодке было и байдарочное весло, и я
сидел на корме и пользовался им как рулем. Дождь прекратился, изредка только капало.
Когда начинало клонить ко сну или становилось холодно, я делал несколько гребков,
чтобы согреться и не уснуть.
Мне казалось опасно спать на борту, а на берег выйти я еще не хотел. Я чувствовал
себя спокойнее на реке, и если папа сегодня меня не подберет, я хотел до рассвета
миновать как можно больше городов и замков. Что я бы вообще предпочел, если катер
меня не найдет, так это добраться до моря.
Наконец небо стало сереть, стало видно немного дальше. Река разлилась. Через
несколько минут я увидел впереди каменный замок, который заметил, когда мы впервые
пролетали над Орной. Я почти добрался до моря.
Тут мне пришло в голову, что не слишком разумно пускаться в море в такой лодчонке.
К тому же я сильно устал. Поэтому я вытащил лодку на берег в таком месте, где было не
очень сыро, перевернул ее и залез под лодку. Если спать придется на холоде, то по
крайней мере не под дождем.
Не знаю, сколько я проспал, может, три или четыре часа. Разбудили меня голоса. Не
папин и мамин голос, но мужские голоса, говорившие по-норманнски.
- Да, это наша лодка, - произнес голос. - Говорил я тебе, что узнаю ее.
- Посмотри! - сказал другой. - Я правду сказал, что хорошо ее привязал. Кто-то украл
ее, ясно, как в аду!
Я должен был бы догадаться, что происходит, но я еще не проснулся полностью.
Прежде чем я успел взять станнер, лодку перевернули, увидели меня, и один из
подошедших прыгнул на меня. Я не сопротивлялся. Меня бы избили, а может, и
прирезали. Воспользоваться искусством рук-ног мне не пришло в голову, да и у него есть
ограничения. Особенно когда лежишь на спине, и на тебя навалились трое мужчин.
Парень, поставивший меня на ноги, был не очень высок, но чрезвычайно силен. Другой
ухватил меня сзади. Еще один достал из ножен длинный нож и прижал к моему горлу.
- Осторожней с этим, - сказал один из них, по-видимому, старший. - Капитан захочет
поговорить с ним. Отведите его к капитану и следите, чтобы он хорошо вел себя, но кровь
не проливайте, если он не будет драться.
Я молча поблагодарил этого человека, про себя пообещав, что не буду драться. Я буду
вести себя очень хорошо, пока не представится случая сделать что-нибудь эффективное и
по возможности безопасное. Тем временем они не обратили внимания на мое оружие;
очевидно, не поняли, что это.
