 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
вперед всем телом; лезвие, блеснув на свету, оказалось у глаз противника. Устар отступил,
отчаянно парируя широкими
движениями, с лицом, напряженным от страха. Наконец ему удалось выиграть время,
чтобы яростно напасть на противника. Дюмарест ждал его. Когда рука с ножом
устремилась к нему, он отшатнулся; нож прошел между его боком и левой рукой;
Дюмарест опустил руку, чтобы поймать
в ловушку запястье. Он резко дернулся, заставив Устара упасть на
колени, и отвел назад правую руку с ножом, рассчитывая ударить
противника.
- Нет! - Устар смотрел на безжалостное лицо, склонившееся над ним. - Ради бога!
Не надо!
Нож пошел вперед, блеснув на свету.
- Пожалуйста! - взвизгнул Устар. На его
лице проступил пот. - Пожалуйста, не убивай меня!
Дюмарест заколебался, затем, развернув нож, тяжелой рукояткой ударил Устара
между глаз.
9.
"Спокойно, - говорила себе Дераи, - тут нечего бояться. Дедушка спит в кровати,
вот и все. Всего лишь очень старый дедушка". Но страх не проходил. Никогда раньше она
не видела настоящего хозяина дома.
Ее прадед был легендарной фигурой, о которой говорили, что он все еще жив, но никто
его не видел. Теперь она была в его комнате и могла с ним встретиться лицом к лицу.
- Вы готовы, миледи? - Регор стоял сбоку от нее, его выбритая голова, похожая на
череп, контрастировала с алым откинутым
капюшоном.
- Это будет не очень-то приятное зрелище, - предупредил он. - Он очень стар и
очень болен. Предельно пожилой возраст сильно искажает лицо человека. - Надежно
поддерживая Дераи под локоть, кибер
проводил ее к кровати старейшины.
Она стояла, пристально всматриваясь в старика, ничего не говоря, на бледном
лице ярко проступали огромные глаза.
- Амброзия, которая продлила ему жизнь, сильно изменила его метаболизм, -
продолжал Регор. Он даже не пытался понизить голос; человек в кровати не мог их
слышать. - Эта жидкость превращает ткани тела, кости и кровь во что-то иное. Они
приобретают сходство с тканями насекомого. Но он все еще человек, миледи. Вот главное,
о чем вам
следует помнить.
Дераи кивнула и сжала кулаки, чувствуя, как ногти вонзаются в ладони. Она с
трудом удерживалась, чтобы не завизжать. Не от того, что она видела, хотя зрелище было
не из приятных, но из-за того, что она
слышала в своем мозгу: беззвучные, бессловесные, ничем не
обусловленные вопли, которые так часто уводили ее к границам здравомыслия. Теперь
она знала, что это проявление его напуганного разума, заключенного в тюрьму
угасающего тела.
- Только ты одна можешь помочь ему, - тихо сказал Джоан. Он стоял у спинки
кровати и смотрел на дочь. "Она, - думал он, - удивительно спокойна. Нам бы следовало
догадаться раньше, - говорил он себе, - но мы всегда считали, что наш предок находится в
бессознательном наркотическом состоянии. Но, - напомнил он сам себе, - как заявил нам
Регор, подсознание никогда не спит".
Он мгновенно почувствовал, что его огорчение улетучилось. В сущности, порицать
было некого.
