 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Нет.
- Любит, - настаивала Дераи. - Я знаю. Она любит тебя и ревнует ко мне. Ревнует! -
Слово прозвучало криком боли. - С чего? Чудачка!
- Прекрати!
- Почему прекрати? Это правда, не так ли? Ведь именно так все думают обо мне.
Устар, и Эмиль, и иногда даже мой отец. Что-то необычное. Что-то особенное. Человек,
находиться рядом с которым стыдно. Удобно ли ты себя чувствуешь, когда ты со мною? -
Ее глаза ищуще и страстно вцепились в его взгляд. - Скажи.
- Я люблю тебя.
- Это ответ, Эрл?
- Да, ответ. То, что я чувствую, и есть любовь. Что еще я могу
сказать?
- Ничего, - сказала Дераи, - Но говори, говори, мне так нравится слышать это.
Он повиновался, поглаживая рукой ее волосы, ее худенькие плечи. Она вздохнула.
- Эта женщина, - сказала она, - Нада. Она может дать тебе очень многое. Сына,
нормальную жизнь, общество, которому везде будут рады. Ты будешь счастлив с ней. Ты
можешь отдыхать и мыслить своим
собственным умом и не бояться, что в какой-то момент твои мысли могут прочитать.
Почему же ты не любишь ее, Эрл?
- Потому, что я люблю тебя.
- В самом деле, Эрл!
Он схватил ее за плечи и повернул так, чтобы смотреть ей в глаза.
- Послушай, -
сказал он хрипло, - все это совсем не игра. Не игра для меня и, надеюсь, для тебя тоже.
Читай в моем уме, - приказал он. - Прочти и найди там правду. Когда найдешь ее,
прекрати разыгрывать
ребенка.
- А ты перестань стыдиться меня, - сказала она спокойно. - Перестань сомневаться,
когда я с кем-то разговариваю. Перестань мучиться сомнением, меня ли ты любишь и что
я могу тебе дать. Деньги, Эрл. Много денег. Ведь ты же думал об этом?
Он смотрел на нее с каменным лицом.
- Ты думал об этом, Эрл, - настаивала она. - Будешь отрицать?
- Нет. -
Дакарти заронил в него эту мысль, он не мог этого
отрицать.
- Что же, Эрл?
Он поднялся, сознавая всю пустоту слов, зная, что на это ему
нечего сказать и только одну вещь он мог бы сделать.
Оставшись одна, она долго рыдала в подушку.
Стены были выкрашены кричащими красками: красное, зеленое, желтое, голубое -
десять квадратных метров пластика открывались взору до самой крыши наверху. Яркие
всполохи красок жизни, занесенных
сюда, в подземную пещеру, насмехались над неподвижной фигурой,
лежащей в центре комнаты.
На носилках, будто на катафалке, лежал мертвый старейшина Кальдор.
- Когда? - Регор стоял у красной стены, его одежда сливалась с фоном, так что он
выглядел не просто как бритоголовый, а походил на ожившую картину без рамы. Он
сделал шаг, и иллюзия нарушилась,
алый цвет его одежды теперь резко выделялся на желтом фоне.
- Я не знаю. - Эмиля сжигало нервное напряжение. Он мерил
шагами узкое пространство комнаты, не в силах стоять спокойно. - Я был занят, - сказал
он. - Обсуждал детали оплаты соревнований. Когда я вернулся, я сразу вошел сюда. И тут
же заподозрил, что что-то не в
порядке. Я проверил все. Ничего. Ни пульса, ни дыхания, никаких
признаков жизни. Я пытался разыскать вас, - обвиняюще произнес он. - И не смог вас
