 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
ума. Но я повернулся и вставил большой палец в щель для снятия отпечатка, назвал себя,
сказал, что я из Кинвета по официальной надобности.
- Прекрати! - я схватил Теда за плечо и сильно потряс его. - Подпись... - повторял он. -
Подпись! Как будто ничего не случилось и ты пришел за припасами.
- Да!
Меня тоже поразило равнодушие программы. Планета умерла или умирает, а машина
требует подпись, чтобы выдать две катушки ленты. Нам это внезапно напомнило весь
окружающий ужас. Мы повернулись и побежали - прочь от этой неоконченной, а может,
уже кончившейся, истории, побежали по коридорам, по залам, прочь из здания, на поле,
где молчаливые мертвые корабли указывали на звезды, от которых мы, возможно,
навсегда отрезаны. Снаружи чувства, охватившие нас в здании порта, слегка рассеялись.
Солнце светило, дул прохладный ветер, мы вновь поверили, что живы. Хотя главная цель,
ради которой мы пришли в порт, не выполнена, есть многое другое, что может оказаться
полезным. Я решил посмотреть, что можно будет постепенно переместить в Батт. А если
удастся найти флиттер в рабочем состоянии, нам вообще повезет. Легче было бы
разойтись, действовать поодиночке и встретиться в условном месте, но мы не хотели
этого. Не хватало решимости бродить в одиночку по городу, населенному мертвецами.
То, что нам нужно, может находиться лишь в нескольких местах - в парке для
действующего транспорта, в пакгаузе инопланетной техники (впрочем он, вероятно,
пуст), в мастерской, где ремонтировали транспорт, и на общем складе. Я перечислил эти
места, Тед согласился. Но остатка дня на поиски не хватит, и мы решили переночевать в
пакгаузе. Заходить в жилые дома не хотелось.
Машинный парк нас разочаровал. Как и в Фихолме, здесь большинство флиттеров и
хопперов было методично уничтожено. Один или два уцелевших нуждались в ремонте.
Впрочем, я решил, что со временем мы сможем привести их в рабочее состояние. Больше
всего угнетала тишина. Да, шелестел ветер, мы слышали крики птиц (слишком много
птиц для населенного места), время от времени - шаги животных. Но нам все время
хотелось оглянуться. Странное чувство, как будто из комнаты, в которую мы вошли, люди
только что вышли; кто-то исчез за углом за секунду до нашего появления. Напряжение
росло, пока Тед не выразил его в словах:
- Они здесь! - это был не вопрос, а утверждение. - Нет, мы ведь никого не видели. Но я
тоже чувствовал, будто за нами следят. Неужели это потому, что здесь много мертвецов?
После парка мы осмотрели пакгаузы, где разгружались корабли. Я смутно помню, как
мальчишкой приходил сюда с отцом. Тогда это было шумное место. Одновременно
разгружались четыре - пять кораблей, привозили технику, увозили продукты,
произведенные в наших лабораториях; все здание было забито грузами. Теперь оно
пустовало. В дальнем конце - несколько тюков. Мы пошли туда. В помещении было
темно. И даже шелест наших шагов звучал здесь слишком громко.
- Грабители... - вдруг сказал Тед. Он был прав. Остатки иноземных грузов
разграблены. Мы увидели разбитые ящики, перевернутые тюки и опять бессмысленное
уничтожение ненужного. Тщательный осмотр помог бы отыскать что-нибудь полезное, но
транспорта у нас не было, а в рюкзаки мы намерены были класть только самое
необходимое.
- Склад, - я перешел к следующему пункту своего перечня. - Там то же самое, -
ответил Тед. - Нам нужно продовольствие... И снова он прав. Я вспомнил, что завтракали
мы давно. Зайдя в помещение, где вели переговоры таможенники и суперкарго, мы
осмотрелись. В комнате две двери: одна, через которую мы вошли, вела в обширную
пустоту пакгауза, другая - на улицу. Я открыл ее и выглянул - тишина. Закрывая эту
дверь, опустил палец в кодовый замок. Не знаю почему, но после этого стало спокойнее.
Мы нашли небольшую плиту. Очевидно, на ней кипятили кофе. А Тед, заглянув в ящик,
обнаружил там банку с кофе и множество чашек. Должно быть, держали для
официальных посетителей: на чашках были гербы всех поселков.
