 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Снежных гор, пронзающих облака, как обломки гигантских зубов. Но большей частью он
различал предгорья этой неясно вырисовывающейся полосы, то, как они возвышались над
поворотами дороги и скрывали лежащее по ту сторону.
Голос Альды был спокоен и нежен.
- Будь глубина воды миллион миль или только шесть футов, тебе надо лишь держать
голову на поверхности, - сказала она. - Для чужестранца ты держишься неплохо, - и ее
рука обняла его за пояс.
Он улыбнулся и ответил горячим пожатием.
- Для чужестранца я держусь просто фантастически, - он подвинул руку у нее на плече,
чтобы взглянуть на татуировку на своем запястье.
Альда заметила это движение и тоже посмотрела.
- Зачем это? - спросила она.
Он усмехнулся.
- Подумать только. Одна знакомая девушка раньше тоже приставала ко мне насчет этой
татуировки. Это мое имя на знамени наискосок через факел. Она говорила, я сделал это,
чтобы вспомнить, кто я такой, если забуду.
- А тебе надо напоминать?
С минуту он смотрел в мучительную тишину чужой ночи, потом вверх на горящие
звезды. Его слух уловил далекий волчий вой. К нему пришли все запахи неясно
вырисовывающихся гор, кустов и сосен, скал и воды.
Рядом с правой рукой Руди лежала длинная рукоять смертоносного меча,
отражающего тусклый блеск костра точно так же, как заплетенные волосы женщины,
теплой и хрупкой, свернувшейся, как пойманная птичка, в кольце его рук. Он вспомнил,
словно в старинной легенде, свое залитое солнцем калифорнийское детстве в ярком
стиляжном костюме, раскраску фургона в автомагазине. "Пожалуй, единственной общей
вещью между прошлым и настоящим, - думал он, - была татуировка".
- Да, - тихо сказал он. - Да, иногда надо. - Я знаю, что ты чувствуешь, - прошептала
она. - Иногда я тоже думаю, что мне нужно вспомнить себя.
- На что это похоже, - спросил он, - быть королевой? Она молчала очень долго, и он
испугался, что причинил ей боль своим вопросом. Но, посмотрев на ее лицо, чей профиль
выделялся на фоне тусклых розовых углей костра, он увидел в ее глазах, вместо какой-
нибудь мечтательной ностальгии, воспоминания, сладость которых перевешивает боль. -
Это было прекрасно, - наконец сказала она. - Я помню танцы и зал, весь освещенный
свечами, так что пламя покачивалось в унисон с одеждами дам. Запах теплых ночей,
лимонные цветы и пряные духи, прогулки вверх по реке на королевской барже, водяные
лестницы Дворца, освещенные, как шкатулки с драгоценностями, золотые в темноте.
Иметь собственный двор, свои сады, свободу, возможность делать что хочу... - она
положила головку ему на плечо, свернутые кольцами косы удерживали ее волосы,
гладкие, как атлас, под его щекой и блестящие, как эбонит. - Все так бы и продолжалось,
независимо от того, за кого бы я вышла замуж, - тихо продолжала она. - Может, имело
значение не столько быть королевой, сколько иметь свое собственное место в жизни, - ее
голос был задумчивым. - Я действительно очень счастливый человек, ты знаешь. Все, что
я хочу - это воспринимать жизнь как она есть, быть в мире с маленькими событиями,
маленькими радостями. Я не упряма, не капризна...
- О да, это так, - он поддразнил ее, прижимаясь крепче. Она укоризненно подняла глаза.
- И я люблю тебя в любом случае. Может, я люблю тебя из-за этого. Я не знаю. Иногда я
не думаю, что в любви есть какое-нибудь "почему". Я просто люблю.
Ее руки конвульсивно обхватили его, она отвернулась, спрятав лицо у него на плече.
Немного спустя он почувствовал, что она плачет.
- Эй... - он повернулся под тяжестью плаща и нежно погладил ее дрожащие плечи. - Эй,
нельзя плакать на посту, - плащ соскользнул вниз, когда он поднял руки и ласкал ее
склоненную голову с блестящими переплетенными косами. - Эй, что с тобой, Альда?
