 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
опять увидела Ингольда, появляющегося и исчезающего среди переплетений валунов.
Какой-то первобытный катаклизм разрушил склон одного из пиков, охраняющих
долину, оставив массу расколотого гранита и бездонных пропастей, и со временем руины
покрылись растениями, высоко забравшимися по вертикальным скалам. Результат смутно
напомнил ей китайскую живопись с ветвистыми деревьями, спокойно растущими на
склонах утесов. Но это было более спутанным, грязным, темным; тут мертвые стволы
падали гнить в лощины, ощетинившиеся белыми остриями под хрупкими опорами над
ними. Она заметила коричневую мантию Ингольда, движущуюся вдоль невозможно
узкого каменного карниза по этим утесам.
Ингольд увидел, что она смотрит, и остановился, прижавшись к скале позади.
- Поднимайся, - позвал он ее, его голос слабо отдавался в скалах, - тут тропа.
- Что за черт, - вздохнула Джил. - Двум смертям не бывать. Джил никогда не любила
высоты. Карабкаясь по предательским опорам, она позавидовала колдуну с его
шестифутовым посохом, потому что местами тропа суживалась до дюймов, местами по
ней расползались каскады виноградных лоз и скрывали любой намек на опору внизу.
Дюжину раз она оступалась, упорно избегая смотреть вниз, вверх или куда-нибудь, кроме
своих оцарапанных рук, когда спасительный карниз исчезал или щель между двумя
огромными скалами становилась слишком узкой, чтобы пройти, или слишком забитой
гниющей листвой, что могло укрыть любое число существ меньших, чем персонажи
Лавкрафта, но наверняка таких же смертоносных, как Тьма.
Она подумала, были ли в этом мире гремучие змеи, или, коли на то пошло, ядовитые
змеи, пусть и не гремучие.
Наконец она догнала его у темной трещины в скалах после опасного пути по выпуклой
поверхности отвесного валуна над пропастью, усыпанной разбитыми камнями. Джил
взмокла и, задыхаясь от полуденной жары, с трудом балансировала, чтобы удержаться на
песчаной осыпающейся земле. Солнце, двигаясь над хребтом Крепостного Вала,
отбросило на пропасть густую тень. Ингольд был едва виден, если бы не бледное пятно
лица и бороды.
- Очень хорошо, моя дорогая, - мягко приветствовал он ее. - Мы еще сделаем из тебя
верхолаза.
- Черта с два, - она, задыхаясь, смотрела вниз. Если тут и была какая-нибудь тропа, по
которой она поднялась, то провалиться ей на этом месте, если она ее видит.
- Мы должны суметь подняться из этой пропасти к вершине горной цепи, - продолжал
он, показывая наверх. - На этом хребте мы будем рядом с линией снегов и, надеюсь, вне
досягаемости Тьмы. Если повезет, мы найдем другую тропу на той стороне, которая
приведет нас к долине Ренвет и, значит, к Убежищу Дейра.
Джил, как могла в обманчивой прозрачности горного воздуха, прикинула расстояние.
Они словно поднимались над текучей дымкой долины; вещи казались ослепительно
ясными здесь, и наклонные тени меняли кажущееся положение пика и гряды.
- Не думаю, что мы управимся до темноты, - с сомнением сказала она. - О, я тоже, -
согласился Ингольд. - Но мы едва ли сможем провести ночь в долине.
Джил покорно вздохнула. - Тут вы правы.
Колдун осторожно толкнул посохом широкий камень, скрывавший подножие тропы, и
валун чуть качнулся, послав маленький поток гравия и песка вниз через их ноги и край
тропы. Бормоча про себя то, что в следующий раз обязательно нужно будет взять веревку,
и проклиная невидимых Рейдеров внизу в долине, он начал осторожно разведывать
другой маршрут.
Пока Ингольд делал это, Джил повернулась, чтобы окинуть взглядом утес, снова
пугаясь только что совершенного самоубийственного восхождения. Ее взгляд бродил по
долине внизу и вдруг застыл.
- Ингольд, - тихо позвала она. - Взгляните сюда. Что-то в тоне ее голоса заставило его,
оступаясь и скользя, подойти к ней.
