 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Какая глубина реки в этом месте? - спросила Джил, щурясь от слепящих порывов
снега.
- Около сорока футов. Тут трудный переход вниз по склону и опять вверх, но сама река
не очень глубокая. Они переправили вплавь большинство запасов, - Ингольд показал туда,
где три человека гнали небольшое стадо свиней вверх по тропе. - Судя по тому, что ты
рассказала о своем сне, похоже, что Дарки ослабили центральные колонны моста так,
чтобы они обрушились под тяжестью повозок. Удачная попытка убийства. И даже хотя
попытка не удалась, принц Тир остался сегодня ночью в лагере на берегу реки,
отрезанный от конвоя, а в лагере разброд. Такой шанс Тьма едва упустит. - Опираясь на
посох, он стал спускаться по крутому склону к огням.
Руди встретил их на окраине лагеря. - Что вы нашли? - спросил он.
Пока они шли через темный хаос к массивной палатке Алвира, Джил рассказала ему о
долине Тьмы, Ренвете, Убежище и том, что говорил Томек Тиркенсон. В конце она
спросила:
- Почему Альды не было в повозке? - Я посоветовал ей выйти оттуда, - сказал Руди. -
У меня было дурное предчувствие, что они предпримут что-нибудь сегодня ночью, но я не
предполагал, что это может случиться днем. Мы были всего в паре футов перед
обвалившимся пролетом моста.
- И ты все еще веришь в совпадения, - ворчливо упрекнул его Ингольд. - Я удивляюсь
тебе.
- Ну, - признал Руди, - уже не так сильно, как раньше. Палатка Алвира была одной из
немногих оставшихся в лагере. Ее разбили под защитой нескольких деревьев, где не было
ветра; в вечерней темноте уже можно было видеть желтые огни, горящие внутри. Джил
уловила доносящиеся оттуда перебивающие друг друга голоса, резкий полушепот
аббатисы Джованнин и снова и снова легкий сладкий тенор Бектиса.
-... вся свирепость бури никоим образом не угрожает нам, - наставительно говорил
колдун. - И не будет, потому что я повернул ее силу в сторону и удержу ее в горах на
севере до тех пор, пока мы не прибудем в Убежище.
- Повернуть ее в сторону? - дребезжала Джованнин. - Ты был в лагере по ту сторону
реки, мой господин колдун? Они там наполовину погребены под снегом и замерзают.
- Однако мы не можем идти дальше сегодня ночью, - сказал Алвир и добавил со
злостью: - У нас слишком мало повозок и лошадей, чтобы развить большую скорость.
Самое необходимое придется нести на спинах людей. И если они не избавятся от того, что
бесполезно...
- Бесполезно! - шипела аббатиса. - Бесполезно для тех, кто, возможно, жаждет
избавиться от всех свидетельств о прежней законной власти Церкви. Они хотят забыть о
нашем существовании.
Алвир протестовал ханжески, как проповедник: - Божья Церковь - это больше, чем
куча заплесневелых бумаг, моя госпожа. Она лежит в сердцах людей.
- И в сердцах верующих она всегда останется, - сухо согласилась она, - но память не
лежит в сердцах, как и закон. Мужчины и женщины боролись и умирали за права Церкви,
и единственное свидетельство этих прав, единственный плод потраченных жизней - в
этих повозках. Я не оставлю это погибать в снегу за одно слово гончей собаки ребенка
короля.
Ингольд отбросил в сторону полог шатра. За ним Джил увидела, как лицо Алвира
менялось и застывало, превращаясь в серебряную маску, прочерченную страшной тенью,
со ртом, сделанным из железа. Канцлер пошатнулся, задев головой дно единственной
лампы, он возвышался над хрупкой красной фигурой аббатисы со сжатым кулаком;
секунду казалось, что он может ударить ее так, что она умрет, где сидела. Но Джованнин
только смотрела на него плоскими черными глазами, бесстрастная, как акула, и с
триумфом ожидала удара.
- Мой господин Алвир! - хриплый и уверенный голос вклинился между ними, как
