 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Беглецы на протяжении темных гор двигались к огням Убежища, невидимые фигуры
прокладывали себе путь через тишину и глубокий снег, но внутри светящегося круга от
посоха Ингольда маленькая кучка стражников вокруг упавшей повозки была одинокой.
Заиндевевшие, они казались какими-то фантастическими ледяными созданиями,
украшенными алмазами и выдыхающими кристаллический дым. И за ними, неразличимое
в черно-голубом океане ночи, чувствовалось невидимое шевеление.
Ингольд подошел к людям у повозки, его свет был резким на их усталых,
изможденных лицах. Ингольд способен был наделять своей силой остальных: Джил
обнаружила, что ей стало теплее от его присутствия, как от огня, и увидела, что Руди и
Альда казались не такими измученными. Он быстро коснулся рукой щеки Альды и строго
посмотрел ей в глаза.
- Ты сможешь выдержать это?
- Я должна, - устало проговорила она. - Молодец. Руди...
Руди нерешительно шагнул вперед. - Направь свою энергию через посох, для этого он
и предназначен, а не для того, чтобы ты не спотыкался.
Руди удивленно посмотрел на шестифутовый дорожный посох, который вырезал для
себя много миль назад у дороги.
- Уф... вы имеете в виду, что это все? Не надо делать ничего особенного, чтобы посох
стал волшебным?
Ингольд, казалось, изо всех сил старался сохранить терпение и выдержку.
- Во всех вещах присутствует волшебное начало, - сказал он. - Теперь...
Руди опять попробовал вызвать свет, чувствуя его силу, протекающую через свою
руку, через дерево, сгладившееся от прикосновения рук, через воздух. Свет начал дымно
чадить на конце посоха, становясь ярче и отбрасывая двойные тени, голубые и черные, на
спицы колес телеги, на исхудавшие лица двух девушек, на полуразрушенную повозку и на
глубоко посаженные глаза Ингольда.
Колдун тихо сказал:
- Не оставляй их, Руди. Руди внезапно охватило неприятное чувство, что старик знал о
его слабости, о том, как он упал, чтобы умереть, и бросил остальных на произвол судьбы.
Краска стыда залила его лицо.
- Прошу прощения, - пробормотал он.
Ветер шевельнулся у его ног. Он обернулся, внимательно рассматривая темноту
вокруг. Он почувствовал чужую магическую силу, как холодное прикосновение
враждебной руки, скользнувшую в его сознание из темноты. Он почувствовал, что свет
тускнеет, взглянул вверх и увидел, что посох Ингольда тоже начал неровно мерцать. И в
то же время Руди уловил холодное, резкое, едкое зловоние Тьмы. Взвизгнула сталь, когда
Джил вытаскивала свой меч; со всех сторон безмолвно замерцали клинки, когда
стражники сомкнулись в обращенный наружу круг.
Он так и не узнал, какой инстинкт предупредил его, но пригнулся, выхватывая меч,
повернулся и сделал выпад одним движением почти до того, как различил существо,
внезапно упавшее на него из ночи. Он услышал крик Альды и мельком взглянул на Джил,
ее каменное лицо и огненный клинок, рассекающий мрак длинным боковым выпадом,
который, казалось, накрыл всех их взрывом крови и слизи. Колдовской свет потускнел до
серого, и стражники попятились, отбиваясь изо всех сил от этой слизистой атаки.
Враждебные магические чары высасывали его, выпивая его силу, словно из разрезанной
артерия, и какое-то время он ничего не видел, ничего не знал, кроме того, что должен
стоять между Тьмой и женщиной за его спиной.
Потом, без предупреждения, они отхлынули, и волшебный свет опять усилился. Кто-то
крикнул:
- Пошли!
И Руди обнаружил, что сжимает правую руку Альды, а Джил держит левую, спеша по
забрызганному слизью снегу, свет его посоха сиял над кашей из грязи и кровавых костей,
