 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
На Убежище опустилась ночь.
Впрочем, там всегда была ночь. Толстые стены сохраняли мрак внутри Убежища и
надежно защищали от Дарков. Но днем лабиринты коридоров кишели мерцающими
огнями, светом светильников из жира и тлением крошечных огоньков в грязных и
переполненных кельях. Голоса повторялись эхом и снова отражались смехом, песней,
бранью и слухами Убежища. Приход Церкви всегда был местом, где собирались
ремесленники, меняющие свой товар на пищу, другой товар или просто добрую волю.
Люди, стирающие одежду в прудах у каналов или просто желающие поговорить или
поиграть на очки, монеты, любовь тоже собирались здесь. Глубокой ночью можно было
почувствовать зрелость и возраст Убежища. Пустая тишина Убежища напоминала Джил
описания Гнезд, в которых тайно плодились Дарки.
Безмолвие угнетало ее. Дуновение ветра, липкое, как палец духа, коснулось ее лица.
Что это?
Джил напряглась и старалась быть начеку. Последние два дня изнурили ее. Она не
принимала участия в Совете, созванном в связи с посланием Майо из Трана Алвиру, но
видела, как канцлер и Джованнин встретили Януса на ступенях Убежища. Джил заметила
мертвенную бледность, покрывшую темное лицо Алвира при известии, что и несколько
тонн продовольствия, и фургоны, и резервные лошади присвоены аббатом Пенамбры и
его людьми. Положение не улучшилось, когда после минутного потрясения Джованнин
сказала:
- Я предупреждала, что отряд должен быть больше.
"Если бы Алвир был колдуном, - подумала Джил, - аббатиса Гея не миновала бы
жестокой расправы".
Какой-то толстяк в зеленом бархате выступил из свиты Алвира и неловко прокашлялся.
- Милорд, могут ли Дарки уничтожить этого жалкого выскочку и негодяя? Джованнин
сухо ответила.
- У аббата Пенамбры достанет ума и сил, чтобы предотвратить даже это. Купец
поиграл горностаевыми хвостами, что украшали его дублет.
- Тогда мы сами расправимся с ним.
- Этому не бывать.
Резкость неожиданно раздавшегося ответа испугала всех. В серости хмурого полдня
лицо Альды побелело, словно мрамор. Рот ее был крепко сжат, ноздри расширились от
гнева. Никто не заметил, как она подошла.
- Это друзья, а не враги, Бендл Стуфт, и мы дадим им приют в Убежище. Буду рада,
если вы намотаете это себе на ус.
Даже у Алвира не нашлось слов для ответа. Сразу же начались совещания и
переговоры. Прежнюю систему распределения продовольствия, личный обмен, субсидии
и беспорядочную благотворительность надо было заменить чем-то более разумным, и
Джованнин билась изо всех сил против предложения о генеральной инвентаризации
провизии в Убежище.
Но в тот же день снаружи жители города построили хранилища и перевезли туда часть
продуктов. Это была изнурительная, но необходимая работа для тех, кто заступал в дозор
каждую ночь.
Джил знала: что бы Алвир ни говорил теперь на переговорах, Майо и жителей
Пенамбры примут в Убежище. "Так и должно быть", - подумала она, распрямляя плечи.
Она всегда считала отказ беженцам чудовищно жестоким не только потому, что Убежище
нуждалось в защитниках, но и потому, что это было просто бесчеловечно. Слишком много
долгих ночей она провела в дозоре, чтобы освободиться когда-либо от ужаса пребывания
на открытой местности в темноте.
Джил подумала о Ледяном Соколе, пробирающемся в одиночестве через затопленные,
полные опасностей долины, и о Руди и Ингольде в пустоте равнин. Ей так недоставало
Ингольда. Джил отдала бы все на свете, чтобы увидеть их лица в свете костра. Конечно,
