 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
передавался капитану караула. Другие караульные знали, где найти своего командира.
"Кто бы мог предположить, - подумала Джил, - что кто-то на самом деле оставит ворота
открытыми и отважится похитить провизию? "
Их было трое, подумала она, считая следы, а четвертый отвлекал командира. Значит,
это шайка. Не мужчина или женщина, опасающиеся голода, а организованная банда,
которая украла бы столько, сколько смогла, и спрятала под замок, придерживая до
весеннего голода.
Это было ясно, как лунный свет.
Джил стояла в алмазной ночи.
Давно, вспоминала Джил, когда она была школьницей, у нее никогда не было желания
причинить кому-либо вред. Она страстно хотела только знаний, спокойствия ума и
сердца. Она хотела думать, разгадывать загадки, воссоздавать прошлые времена и искать
правду за полемикой тех, кто лгал о мертвых. Она предпочла знания мужьям, которых
могла бы иметь, если бы когда-нибудь попыталась найти их. Джил предпочла их покою
семьи, когда ее родителей охватил ужас избранного ею пути. Но с того времени утекло
много воды.
Джил бесшумно шагнула во мрак ворот. Прислонившись к массивным железным
переплетам двери, она закрыла ее.
Гаснущее пламя ее факела бросило тусклую позолоту на кольца и рычаги,
управляющие замками. Она слышала приглушенное щелканье механизма глубоко внутри
тонн подвешенного в воздухе железа. Взяв факел из стенного держателя, Джил поспешила
обратно в проход, будто торопясь убежать от того, что она сделала. Она двигалась
бесшумно. Дарки могли проскользнуть через открытые ворота и затеряться во мраке
Убежища. Ярость, вызванная безответственностью людей, рисковавших не столько
своими собственными жизнями, сколько жизнью каждого обитателя Убежища и
неприкосновенностью последнего Убежища на земле ради денег, была сильнее страха
перед Дарками. За недели, прошедшие с тех пор, как стражники попросили ее стать в их
ряды, Джил истребила дюжины Дарков. Ледяной Сокол сказал, что убийство - ее
призвание. Она не была уверена в том, что хотела принять этот бросающий в дрожь
комплимент. Ведь он говорил о ее черствости и бессердечии, о предпочтении убивать,
нежели быть убитой. Но у нее было сейчас такое чувство, будто она разрезала линию
жизни и оставила троих людей тонуть. Она была рада, что не видела их лиц и не знала,
кто они.
Выходя из внутренних ворот, она услышала странный звук. Что-то похожее на
шуршание ткани или жалобный стон со свистом пронеслось над ее головой. Недели,
проведенные со стражниками, сослужили ей хорошую службу, и Джил чудом сумела
отклонить голову от свинцовой трости. Удар, мощный и беспощадный, обрушился на
плечо. Острая боль пронзила девушку, и она упала на землю. Факел выпал из ее руки, и
Джил оказалась в кромешной тьме.
Она услышала звук шагов и, собравшись с силами, взмахнула мечом. Раздался крик, и
чье-то окровавленное тело рухнуло на Джил, корчась в агонии. Джил пришла в
неистовство от подобной бесцеремонности, нестерпимая боль жгла плечо.
Понемногу глаза привыкли к темноте. Бородатый, которого она смутно припоминала,
пританцовывал невдалеке. В руке у него был короткий меч. Ближе к ней стоял еще один
преступник с гримасой на одутловатом лице. Его мучил приступ рвоты. Не вдаваясь в
раздумья, Джил попыталась подняться на ноги, но бородатый, не упуская своего шанса,
кинулся к ней, нанося клинком сверху вниз зверский удар. Сквозь завесу темноты и боли
Джил узнала удар "гробовая наживка", дурацкий прием, и ее реакция была мгновенной.
Она собралась с силами и достала его в выпаде. Кровь хлынула одновременно из груди и
изо рта. В его остекленевших глазах застыло выражение боли и дилетантского, почти
комического удивления.
Коротконогой толстяк бросил свой меч и пустился бежать. Она не ощущала ничего,
