 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
слышала, что цивилизации прошлого несли зло и были уничтожены. При всем своем
всесилии и великолепии они занимались гнусными делами. Я верю, как и верила раньше,
что нашествие Дарков - наказание, ниспосланное Богом, на срок, им определенный. Книга
Иаба говорит, что Бог позволит Злу на какое-то время во имя благих целей безраздельно
властвовать на земле, - она пожала плечами. - Я прожила долгую жизнь, и меня учили
никогда не обсуждать волю Господа Бога.
- Может быть, - сказала Джил. - Но очень похоже, что множество страданий и боли
можно было предотвратить. Если бы Бог не хотел, чтобы мы учились у истории, он не дал
бы нам руки, чтобы писать, и глаза, чтобы читать.
- Колдовская софистика, - спокойно ответила аббатиса. - Как раз то, что соблазнило и
погубило их. Нет, я не осуждаю твое возражение, ведь у меня нет доказательств о твоей
верности друзьям-колдунам. Но я сомневаюсь в полезности борьбы с Божьим умыслом.
Его воля исполняется медленно, но так же неотвратимо, как неотвратимо наступают на
север льды.
- Но кто, - настаивала Джил, - может знать Божью волю?
- Не я, конечно. И я не вижу никакого злого умысла, чтобы учиться у истории. Я не
принадлежу к тем монахам, которые призывают сжечь все книги и читать молитвы только
по памяти. Знание - это сила; и о Дарках, и о королях, которые узурпировали себе даже то,
что по праву принадлежит Богу, и о колдунах и магах, которые в него совсем не верят и
кого дьявол использует в своих собственных интересах. Мы можем объединить знание со
знанием, их силу с нашей.
- Как Руны на оковах? - спросила Джил с едва заметной горечью. - Это запрещенный
прием, - ответила аббатиса. - Руны на оковах могут быть выбиты, чтобы связать и
разрушить колдовские силы. И я слышала, что это применяется. Но зло в любом случае
разрушает даже доброе намерение. Поиски Лохиро могут привести к злу.
- Вы не думали, что его колдовские силы от Бога? Ее тон, казалось, был более пылок,
чем она того желала. Джованнин бесстрастно разглядывала ее. Джил казалась не более
чем бестелесной тенью с горящими глазами.
- Вы бросились на его защиту, - вымолвила она наконец. Ее голос выражал только
спокойный интерес питона, выбирающего себе жертву. - Держитесь от него подальше,
дитя мое. Для человека, продавшего душу Сатане, у него слишком большие способности и
обаяние. Но он совершил это, и именно поэтому он все это и приобрел. Сатана прибирает
к рукам людей, которые либо по неведению, либо из-за гордыни не осознают того, что
совершили. Он соблазняет их властью. Но я стара, Джил-Шалос, я видела других
колдунов - злобных отщепенцев, упрямых, честолюбивых, своекорыстных. Если бы ты
когда-нибудь встретила такого, того, кто служит и открыто приветствует силы
Разрушения, ты бы никогда снова не подумала, что этими способностями их наделял Бог.
- Но он не такой! - запротестовала Джил горячо. Воспоминания пронеслись в ее
разгоряченной голове, а неосторожные слова сорвались с губ. Она вспомнила Ингольда,
стоящего в бриллиантовом волшебном свете и сдерживающего метель и темноту в заливе,
пока стража не провела Тира и Альду в Убежище; старик брел через тоннель звучащей
темноты, окруженный Рунами Власти, которые никто, кроме него, не мог видеть. Она
видела выражение его глаз, когда он передал ей свой светящийся посох и попросил ее
прикрывать его спину. - Он никогда не будет служить злу, никогда не употребит во зло
свою силу. Могут быть хорошие и плохие колдуны, так же, как хорошие и плохие люди...
Джованнин подняла темные красивые брови, и Джил умолкла на полуслове. Ее щеки
внезапно вспыхнули гораздо сильнее, чем это могло быть от лихорадки. Она была рада,
что окутана тенью.
- Извините, - пробормотала она в замешательстве. - Я говорила непочтительно. Все, что
вы сделали, было милостью для меня.
"По крайней мере уже десять лет, - успела подумать Джил, - никто из простолюдинов
не обрушивался так на Джованнин Нармелион".
