 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
что здесь, на Западе Мира, единственный свободный и заслуживающий доверия маг
Ингольд, за чьи обглоданные кости, может, сейчас сражались питающиеся падалью
крысы, рассчитывал на него.
И потом, куда еще он мог пойти?
Во время путешествия с Ингольдом он проникся одиночеством, безмолвием этих
незаселенных мест, но теперь он увидел, что это была только иллюзия. Всеми забытый,
он был единственной человеческой душой в этой великой пустоте. Солнце поднялось и
светило ярче. Плащ высох. Раз или два в обломках породы промелькнули зайцы и крупная
ящерица, а раз вдали он услышал ни с чем не сравнимое сухое гудение гремучей змеи. Но
все равно Руди был один. Если бы он закричал изо всей силы, его голос прокатился бы
неуслышанным через это серебристое пространство и умер, не достигнув человеческого
уха. Он двигался сквозь пустоту, как черепаха, медленно и упорно, переставляя ноги в
одном направлении, чтобы не отклониться в сторону.
Отдаленные заросли мескитовых и масличных деревьев подсказывали, что вода где-то
рядом. Руди нашел среди камней водоем, наполовину наполненный растаявшим снегом. В
беззвучной тишине дня он поел немного вяленого мяса и фруктов и предался отдыху, не
позволяя грустным думам одолеть себя. Ему было интересно, что сейчас делает Минальда
и как дела у Тира. Он подумал о Белых Рейдерах и призраке, которого они боялись.
Может, этот призрак бесшумно выманил Ингольда? Или это была Тьма, которая
преследовала их по пятам от самого Ренвета? Знает ли Лохиро? Увидел ли Лохиро его в
свечении так же, как Руди увидел Альду? Видение в кристалле беспокойно пронеслось в
его памяти: холодные, пустые голубые глаза и кисточка от каймы мантии.
Едва заметное колебание мескита привлекло его взгляд. Через минуту он увидел, как
осторожно выпрыгнул кролик, подергивая с опасением носом и ушами. "Бедный
маленький бастард", - подумал Руди, и его рука воровато потянулась к луку. Много ночей
он наблюдал за кроликами и чувствовал даже какое-то родство с ними. Они никому не
причиняли вреда, как и он сам, и в основном были заняты трапезами и совокуплением,
оставаясь в стороне от волнений. Уши кролика колебались, как радарные антенны, робкое
существо озиралось по сторонам в надежде, что нигде не скрылась жадная белозубая
смерть, которая положит конец этим нежным кроличьим мечтам о сладком меските и
красивой крольчихе. "Жизнь жестока, - подумал Руди, - ты или я. Я скорее предпочту,
чтобы это случилось с тобой".
Когда он потянул к себе лук, его конец зацепился за корень, и стрела соскочила.
Кролик в мгновение обезумел и припустил с дикой скоростью прочь от Руди, оставив его
грустить в одиночестве.
Со временем он подстрелил трех кроликов, одного там же, где сидел, и двух других
потом, в ранних сумерках. Руди замел следы и соорудил что-то похожее на форт между
двумя валунами, чтобы защитить свой привал. Внутри он постелил ветки тернистого
кустарника, потом развел небольшой костер и усомнился в своей безопасности на случай,
если заснет, понимая, что будет не в состоянии бодрствовать всю ночь. После
полуголодного дня трудно было не съесть сразу трех кроликов, но напомнив себе, что не
знает, когда в следующий раз ему придется есть, полез в свое неудобное логово помечтать
во сне о счастливых городских жителях и ярком палящем солнце.
Глубокой ночью Руди разбудил приглушенный шелест лап животных и мягкое
царапанье тупых когтей по камням. Он лежал в темноте, ничего не различая за спутанным
клубком переплетенных веток. На рассвете он увидел вокруг своего убежища волчьи
следы.
Следующий день выдался на редкость пасмурным и серым. Опасаясь, что дождь
задержится, Руди наполнил свою фляжку снегом, тщательно собранным в расщелине.
Мескит, низкая полынь, масличные деревья и окотилло скудно редели на земле. Ветер
усилился. Руди ощутил безнадежное одиночество и страх.
Днем Руди не покидало предчувствие беды. Сначала это было смутное ощущение.
