 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Густые заросли вьющихся толстых растений почти полностью заслоняли гранитную
стелу наверху. Все же, присмотревшись повнимательнее, Руди разглядел еле видную,
почти стершуюся Руну Яда, высеченную там. Это была знаменитая Руна Вейла.
Обостренные чувства фиксировали малейшие детали: побуревшие заросли дикого
винограда, свисавшие, как занавес в опрятном домике, мягкий ковер опавшей листвы,
великолепные грибы с черными каемочками по краям.
Руди оглянулся на улыбавшегося ему Ингольда:
- Ты видишь Руну?
Ингольд заулыбался еще шире. - Ну конечно же, - он шагнул на мосточек и потянул за
собой Че. Весь день шел дождь. Теперь Руди и Ингольд шли под еще густыми кронами
леса, но, несмотря на это, они вымокли до нитки и дрожали от холода. Руди в своем плаще
из телячьей кожи трясся, не переставая. Ему не верилось, что он когда-нибудь просохнет и
сможет согреться.
Восточные склоны Сивардских гор были покрыты лесом, поэтому шум дождя
усиливался шумом деревьев и напоминал рокот моря в шторм. Все предыдущие дни также
шел дождь, не позволяя путешественникам получше рассмотреть перед собой дорогу.
Дождь превращал ручейки в непроходимые, вспученные реки, а низины с затопленными
копьевидными метелками тростника - в израненные сереющие чудища. Небо над
деревьями тоже было серым, неуютным и чем-то грозившим. Однако по сравнению с
продуваемыми всеми ветрами пустынями немного потеплело.
Даже в этот сезон отмирающей природы Сивардские горы были прекрасными от
пышной и роскошной растительности. Глазу, привыкшему к безрадостным пустынным
местам, все казалось удивительным и необычайным. Ступая по сочному, живописному
ковру из листьев на дороге, Руди чувствовал, как красота пленяет его душу. Он ликовал,
наслаждаясь тишиной леса, богатыми красками листвы, полнотой окружающей его жизни,
бронзовым молодым оленем, промчавшимся по ковру из папоротника среди темно-
красных дубов. Эта жизнь так отличалась от Тьмы и Серебра. Вокруг них бил ключ жизни
и движений: щелканье хвоста белки, проносящейся по дереву огненным комочком,
высокий, резкий крик соек. Тропинка взбиралась на верхушку гряды, и петляла, и
пряталась от Руди и Ингольда за деревьями, карабкалась по желтому тамариску вверх и
спускалась опять вниз маленьким узким проходом, которого Руди раньше не видел, он
мог поклясться в этом.
Мокрые листья под ногами делали землю скользкой, и ноги Руди чуть-чуть начинали
болеть. Он все еще опирался на древко с копьем, как на посох (напоминание о Рейдерах),
и был одет в плащ с рукавами, так же полученный от них. Порыв ветра обрушил новую
порцию дождя, донеся холодный аромат вершин. Облачная дымка скрывала вершины, но
их свежий запах походил на отдаленные звуки музыки, проникающие в душу.
Вопреки всему, он и Ингольд добрались до Сивардских гор! Им оставалось только
отыскать путь в Кво.
- Руди!
Отчаянный голос Ингольда вернул Руди в действительность. Мгновение спустя что-то
ударила его по голове - груда черных перьев сумасшедше забила его по лицу, клюнула я
скулу и пыталась угодить ему в глаз. Он ударил по когтистой лапе, и в дюйме от его лица
просвистел посох Ингольда. С хриплым, клокочущим карканьем гигантская ворона
увернулась от удара и, тряся окровавленным клювом, полетела назад, за деревья.
Вздрагивая от пережитого и еще не вполне успокоившись, Руди изо всех сил старался
устоять на тропе, не сойти на обочину. По какой-то идиотской ассоциации ему
вспомнился один из фильмов Хичкока. Из раны на лице струилась кровь. Разъяренный
Ингольд стоял рядом с ним, пытаясь разглядеть деревья. Тучи черных огромных ворон
взметались с оголенных ветвей. Их противное утробное карканье вперемешку с сорванной
крыльями листвой и черными перьями обрушилось вниз.
- Ты в порядке? - Ингольд повернулся к Руди. Выдернув откуда-то остатки носового
