 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
как Королевство будет поделено на части между Белыми Рейдерами и Алкетчем, и все из-
за того, что я хочу остаться королевой... - сказала она с легкой дрожью в голосе.
В обвинениях Алвира обычно присутствовала доля правды, доля, достаточная для
того, чтобы заронить сомнения в умах противников.
Как девушка, Минальда, возможно, гордилась положением королевы - гордость была
неотъемлемой частью такого поста. Будучи же просто Альдой, она, скорее всего,
испытывала чувство вины за гордыню, тем более, что признавала превосходство брата.
"Внебрачный ребенок", - бесстрастно подумала Джил. - Ну хорошо, послушай, -
начала она. - Если Стюарт уедет отсюда, чего он, конечно, не сделает, так как императору
нужны дополнительные войска, что мы теряем? Начнем с того, что захват Гнезд -
довольно рискованное предприятие.
Щеки Альды густо покраснели, и она быстро отвела взгляд. - Он сказал то же самое, -
проговорила она. - Он сказал, что я... что я хотела, чтобы экспедиция потерпела крах.
- Почему? - скорее с испугом, чем с сочувствием спросила Джил. Отсутствие
сострадания было одной из ее наименее привлекательных черт, в чем она тут же
призналась себе.
Альда оперлась обеими руками о подбородок. - Он говорил, что Ингольд помутил мой
рассудок. И, может быть, он прав. Год назад...
- Год назад кое-кто еще помогал тебе нести свое бремя, - грубо оборвала Джил.
Альда печально покачала головой: - Джил, он разбирается в этом гораздо лучше, чем
я. - Какого черта! Он действительно много знает, но он знает только то, что хочет знать,
и в этом все дело, - видя, что Альда не отвечает, Джил продолжила, но на этот раз уже
мягче. - Послушай, ты ела что-нибудь вечером? Тогда содержание сахара у тебя в крови
давно упало. Я достану для тебя что-нибудь поесть, и тебе надо выпить бокал вина перед
сном.
Но Альда все еще сидела неподвижно. Почти шепотом она промолвила: - Он
заботился обо мне. Он всегда обо мне заботился.
"Он заботился о тебе так же, как заботятся о двадцатидолларовой отвертке, - холодно
подумала Джил, - потому что это хороший инструмент". Но так как эти слова сделали бы
ее подругу глубоко несчастной, вместо этого она спросила:
- Как воспринял это Майо? Альда подняла глаза, полные внезапного испуга. - Он
был в ярости, - сказала она тихо. - Я никогда не видела его таким, даже когда Алвир не
открыл им ворота. Он никогда не выдавал своих чувств и тогда, когда там был Стюарт, но
потом... Он обычно такой сдержанный. Джованнин использует это против Алвира, - она
устало покачала головой. - И еще одно, - продолжила она. - Я не могу допустить раскола в
Убежище, приняв противную сторону. Не знаю, почему мне все еще как-то не по себе...
"Ты расстроена, потому что он этого хочет", - угрюмо подумала Джил, затем
обернулась, услышав, что кто-то идет по коридору.
- Кто там?
В коридоре стояла какая-то женщина, явно не из охраны. - Джил-Шалос? - узкая
полоска света появилась в темном коридоре, высвечивая нечесаную, темно-рыжую копну
волос. - Мне сказали, что здесь госпожа Альда.
- Входи, Лолли, - Альда выпрямилась на стуле, когда высокая пенамбрийка вошла в
комнату. - Как Снелгрин?
Джил никогда не переставала удивляться, что даже, казалось бы, самые робкие жители
Убежища относились к Альде как к королеве и как к подруге одновременно. Она видела,
как Альда делала обходы по Убежищу или сидела на скамьях у Святилища, держа на
коленях Тира, и разговаривала с прачками. Джил заходила в бараки и обнаруживала там
Альду, сидевшую и внимательно слушавшую какого-нибудь ветерана, который
участвовал в разграблении дюжины городов.
- Миледи, он не совсем в порядке, - тихо сказала Лолли. - Я должна была придти и
увидеть вас. Вы ведь знаете, как лечить людей?
