 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
стреляйте в каждого, кто подойдет к пище, когда мы вытащим ее наверх. Погрузи ее и
будь готов отбыть.
Ингольд спустил связку просмоленных факелов позади повозки, потом слез сам, взяв с
собой шестифутовый дорожный посох, на который устало оперся.
Командир вытащил факел из связки и продолжал: - Гей не пустой, в любом случае. Он
мертв, но в каждом трупе есть личинки. Опасность не только под землей, но и над, - он
повернулся и пошел с факелом в руке к ступеням.
Не глядя на него, Ингольд сделал слабое движение пальцами; факел в руке начальника
вспыхнул с громким "пуф-ф-ф". Другие стражники и половина погонщиков сгрудились
вокруг, чтобы взять себе факелы и зажечь от него.
Когда Джил поднимала факел с земли, Ингольд шагнул к ней и положил руку ей на
плечо.
- Это не относится к тебе, Джил. Это дело не для тебя. Она взглянула на него снизу
вверх, потом распрямилась и посмотрела ему в глаза.
- Не нужно следить за мной, - сказала она. - Я останусь со стражниками.
Он посмотрел через плечо на маленький отряд, уже спускающийся в подвалы, потом на
длинный ряд пустых повозок, которые надо было заполнить к полудню.
- Я взял тебя сюда против своей воли, - сказал он тихо. - Я отвечаю за тебя. Я не
требую, чтобы ты подвергала себя опасности в другом мире, когда ты собираешься
вернуться в свой сегодня ночью. Это не сон, Джил. Умереть здесь значит умереть по-
настоящему.
Ледяные северные ветры пронизывали ее насквозь, и холодное солнце, бессильное
согреть ее, слепило глаза. Женский голос - Сейи, подумала она - донесся со ступенек:
- Джил-Шалос! Ты остаешься или идешь? Она крикнула в ответ:
- Иду!
Лишь только она тронулась с места, Ингольд схватил ее за руку, и тогда она сказала:
- Я постараюсь не действовать вам на нервы. Он улыбнулся, усталое лицо его
смягчилось.
- Как летучая мышь! Как хочешь. Но если тебе дорога жизнь, держись поближе к
остальным.
И он пошел с ней к стражникам. Они торопливо работали в темноте подвалов, молча,
с обнаженными мечами. Их производительность снижалась из-за того, что надо было
держаться вместе. Следуя за качающейся цепочкой слабых желтых огней, Джил поймала
себя на том, что она даже боится дышать; напрягая все нервы, она высматривала какое-
нибудь необычное движение во мраке, дыхание враждебного ветра. В глубоких подвалах,
где хранилось продовольствие, бесконечная тьма была полна шорохами бегающих
маленьких ног и морем горящих красных глазок, серых тел, беззвучно разбегающихся от
света факелов; но по сравнению со страхом Тьмы это значило не больше, чем таракан на
стене. Они несли груз за грузом назад, к свету, - мешки зерна, консервированное мясо,
огромные, залитые воском круги сыра. Ингольд быстро двигался сбоку от них, как
блуждающий огонек, с мечом в руке.
Этим тяжелым трудом они и занимались до обеда. Руки Джил болели: жгло
покрывшиеся волдырями кисти, ее мышцы гудели, как натянутые струны, каждый раз,
когда она сбрасывала груз зерна, сушеных фруктов или громоздкую плиту сыра в кучу на
верху ступенек и поворачивала обратно в зловещий мрак.
В голове у нее шумело от голода и усталости. К полудню Джил уже била дрожь.
Лестницы, подвалы, мужчины и женщины вокруг расплывались перед глазами. Она
остановилась, прислонившись к резному пилястру огромного дверного проема, пытаясь
перевести дыхание; кто-то в черной форме с факелом, проходя мимо, дружески тронул ее
за плечо легкой рукой. Она слепо последовала за ним обратно в подвалы.
Был уже полдень, когда работу закончили и позади остался последний тяжелый час
загрузки повозок. Едва держась на ногах от слабости и головокружения, Джил не замечала
