 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
спустятся на равнины жечь и грабить их? Армия не может быть везде. Она размещена в
четырех точках Королевства, большая часть ее все еще в Пенамбре. Мы здесь, в Гее,
никак не сумеем выстоять. Мы, может быть, даже не удержим Дворец, если они опять
придут завтра ночью.
- Это завтра, - тихо ответил колдун. - Мы можем делать лишь то, что должны, и
надеяться.
- Надеяться, - он сказал это без издевки или иронии, только как будто это слово было
давно забытым, сам звук его казался странным для слуха. - На что надеяться, Ингольд?
Что Совет Магов прервет свое молчание и выйдет из тайного убежища в своем городе
Кво? Или, что если когда-нибудь они сделают это, у них будет ответ?
- Ты лишишься последней надежды, если узнаешь это, Элдор. - Видит Бог, она и так
уже мала. - Элдор, стиснув кулаки, заметался по комнате, нервно вышагивая от окна к
двери и обратно, напоминая внезапно оказавшегося в клетке льва.
Он прошел в футе от Джил, не видя ее. Волшебник Ингольд же, взглянув вверх, вдруг
удивленно вскинул брови: он-то заметил девушку.
Элдор повернулся, задев рукавом руку Джил на подоконнике. - Я не могу выносить
эту безнадежность, - выкрикнул он раздраженно. - Они - мои люди, Ингольд. Королевство
и вся цивилизация - если то, что ты мне говоришь, правда - разваливаются вокруг меня, а
мы с тобой не в силах дать им щит, за которым можно укрыться. Ты можешь сказать мне,
что представляют собой эти Дарки и откуда они приходят, но все твое могущество
бессильно против них. Ты не можешь научить нас защищаться. Ты умеешь лишь
сражаться с ними мечом, как и все мы.
- Может быть, мы и бессильны что-либо сделать, - сказал Ингольд, устраиваясь в
кресле. Он сложил руки, но взгляд его оставался напряженным. - Я не смирюсь с этим.
- Возможно, тебе придется. - Это неправда. Ты знаешь, что это неправда. -
Человечество спаслось от Тьмы тысячи лет назад, - тихо сказал колдун, отблески света
причудливо скользили по тонким морщинам его обветренного лица. - Что же до того, как
они сделали это, - может, они сами не вполне понимали, как все произошло; в любом
случае никаких свидетельств мы не нашли. Мое могущество бессильно против Дарков,
потому что я не знаю их, не понимаю ни их сущности, ни природы. Они обладают силой
особого рода, Элдор, очень отличающейся от моей, выше возможностей любого человека-
волшебника, кроме, может быть, Лохиро, Главы Совета Кво. Все, что случилось во время
нашествия Тьмы три тысячи лет назад, когда они в первый раз поднялись, чтобы
опустошить землю, ты знаешь все это не хуже меня.
- Знаю это? - Король горько засмеялся, глядя на колдуна. Его глаза потемнели от
воспоминаний. - Я помню это. Я помню это так ясно, будто все произошло со мной, а не с
моим предком, - он резко шагнул, полы его плаща взметнулись и опали, как крылья
гигантской черной птицы. - И он тоже помнит, - он указал рукой на колыбель, огромная
черная тень руки на стене протянулась к спящему ребенку. - Эти воспоминания
похоронены в глубине его детского сознания. Ему едва исполнилось шесть месяцев -
шесть месяцев! - а он просыпается, плача от страха. О чем может быть этот детский сон,
Ингольд? Ему снится Тьма. Я знаю.
- Да, - согласился колдун. - Тебе тоже снилось это. Твоему отцу - никогда. По правде
сказать, сомневаюсь, что твой отец вообще чего-нибудь боялся.
Стоя в оконном проеме, Джил чувствовала эту связь между ними, ощутимую, как
слово или прикосновение: память о застенчивом черноволосом мальчике, просыпавшемся
от непонятных ночных кошмаров, и спокойствие, что дал ему бродячий колдун. Черты
лица Элдора чуть смягчились, голос стал печальным.
- Хорошо бы я этого не знал, - сказал он. - Тебе известно, в нашей семье не бывает
беззаботной юности. Воспоминания, что мы несем, - проклятие нашего рода.
- Они могут стать спасением для него, - ответил Ингольд. - И для всех нас.
Элдор вздохнул и повернулся к колыбели. Заложив за спину свои изящные сильные
