 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
нервную пляску теней.
Кто-то толкнул Руди в толпе, пробиваясь против течения в другую сторону, и он
схватил знакомую руку.
- Куда, черт возьми, ты идешь?
Волосы Минальды были распущены и свисали на рваное и грязное платье. - Тир там,
наверху, - горячо сказала она, - я думала, Медда принесла его вниз.
Их толкали локтями, прижимая друг к другу. На фоне мертвой бледности лица ее глаза
в свете факелов были цвета ирисов.
- Но теперь ты туда не можешь подняться! - Когда она яростно рванулась из его рук,
Руди добавил: - Смотри, если двери закрыты и в комнате есть какой-нибудь свет, они
минуют его, с ним ничего не случится. Тут внизу для них уйма добычи.
- Они знают, кто он, - прошептала она отчаянно, - они охотятся на него.
Быстрым рывком она освободила руки и бросилась к лестнице, угрем проскальзывая
между сгрудившихся тел.
- Ты, чокнутая девка, ты же погибнешь! - Руди прокладывал путь следом за ней, но
толпа неумолимо тащила его с собой. Он видел, как Альда остановилась в футе от
лестницы и вытащила факел из держателя. Толкаясь локтями и бешено борясь, он
добрался до этого места чуть позже, схватил другой факел и рванулся вверх за ней в
темноту. Он схватил ее наверху и сжал руку до синяков.
- Пусти меня!
- Черта едва! - крикнул он в ответ. - Теперь слушай... С яростным всхлипом она
ткнула факелом ему в лицо. Он отпрыгнул назад, едва удержавшись, чтобы не слететь с
лестницы, а она побежала, белый трепещущий отблеск в продуваемой ветром галерее,
факел развевался за ней, как знамя. Руди кое-как двигался следом.
Несмотря на опасность, она инстинктивно оставила дверь детской открытой. Он,
спотыкаясь, вошел и захлопнул ее за собой.
- Ты сумасшедшая, ты хоть знаешь это? - кричал он на нее, - из-за тебя мы оба можем
погибнуть! Ты даже не знаешь, жив ли еще ребенок...
Альда не слушала. Она наклонилась к позолоченной колыбели и взяла ребенка на руки.
Тир не спал, но молчал, как в той заброшенной лачуге в апельсиновой роще в
Калифорнии, темно-голубые глаза его были широко открыты во вполне осознанном
страхе. Девушка отбросила прядь волос с лица и погладила пальцами круглую щеку
ребенка. Руди заметил, что руки у нее дрожали.
- Вот, - грубо сказал он и потянул шаль со стола у кроватки. - Сделай лямки и прикрепи
к себе ребенка. У тебя должны быть свободны руки для факелов, - она молча, не глядя
повиновалась, - не знаю, почему я сам не размозжил тебе голову. Это могло вбить в нее
немного ума.
Она взяла факел из держателя, куда прежде его сунула, и повернулась к нему, в ее
глазах был вызов. Руди поворчал, невольно уступая ее смелости, если уж не уму.
- Ты должна сказать мне, как найти эти подвалы, о которых они говорили.
- Вниз по лестнице, через арку в конце большого зала спуститься по ступенькам
вправо, - сказала она тихим голосом. - Это будет главный подвал, где они хранили вино.
Это единственная вместительная комната.
Он снова поднял свой факел и мельком оглядел маленькую восьмиугольную комнату с
ее тусклыми золотыми драпировками и филигранной эбонитовой утварью. Потом
обернулся к девушке, лицо которой побелело, как ее платье, проворчал он, - мне все
равно в последнее время везет на сумасшедших, одной больше, одной меньше...
Он дал ей свой факел и подошел к двери комнаты, сжав рукоятку меча обеими руками,
как, он видел, делал Ингольд. Альда встала за ним без единого слова.
- Ты готова? - Готова, - тихо сказала она. Руди пробормотал:
- Вот идет чья-то возлюбленная, - и шагнул вперед. В мгновенье ока он распахнул
дверь и ударил сплеча. Дарк, который вплывал, как несильное облако протоплазмы,
