 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Он стоял в воротах, - проворчал наместник Тиркенсон, его большая смуглая рука
указала на узкое укрепление, перекрывавшее ворота двора. - Я не слышал, чтобы он
покинул город.
Джил повернулась на каблуках в направлении к маленькой двери надвратной башни.
- Джил-Шалос! - позвал ее обратно голос Алвира. Невольно она остановилась,
подчинившись командным ноткам в его тоне. Ветер развевал плащ великана, кровавые
рубины сверкали на его руках. - Нет сомнений, у него есть веские основания на все, что он
делает, дитя мое. Но остерегайся его. То, что он делает, он делает в своих собственных
целях. Но нам они неизвестны.
Джил встретилась глазами с Алвиром, словно она никогда раньше не видела отчетливо
его лица, и теперь рассматривала гордые, чувственные черты, словно для того, чтобы
запомнить их. Она почувствовала, что дрожит от сдерживаемого гнева, а руки ее сжались,
как на рукоятке меча.
- Все люди имеют свои цели, мой господин Алвир, - спокойно сказала она.
Она развернулась и пошла прочь, Руди последовал за ней. Алвир смотрел, как они
исчезли в черной щели дверей башни. Он почувствовал ненависть Джил, но Алвиру было
не привыкать к ненависти подчиненных. Он печально покачал головой и тут же забыл о
Джил.
Ни Джил, ни Руди не проронили ни слова, когда поднимались по черной винтовой
лестнице. Она привела их в комнату едва ли шире, чем сам проход за воротами; кривые
окна с круглыми стеклами пропускали лишь холодную белизну света и затуманивали
расплывчатые цвета и формы. Помещение напоминало жилище привратника, хотя теперь
использовалось наверняка под склад продовольствия стражи. Мешки с мукой и овсом
стояли вдоль стен, как тюки с песком на пристани, перемежаясь с покрытыми воском
алыми кругами сыра. За кучей этой провизии в дальнем конце комнаты лежали одеяло и
шерстяной ковер; маленький узел с вещами, включая чистую мантию, книгу и пару
вязаных голубых рукавиц был свернут в футе от этой грубой кровати, Ингольд сидел на
единственном стуле у южного окна, неподвижный, как изваяние. Холодный белый свет из
окна делал его похожим на черно-белую фотографию, безжалостно выгравировав
глубокие линии возраста и усталости и пометив маленькими зарубками теней шрамы у
него на руках.
Джил начала говорить, потом увидела, что он смотрит на драгоценный камень,
лежавший на подоконнике, пристально разглядывая центральную грань геммы, словно
выискивая какой-то образ в центре кристалла.
Он взглянул на них с улыбкой.
- Входите, - пригласил колдун. Они осторожно пробрались через беспорядок комнаты
к маленькому участку чистого пола у кровати колдуна. Потом устроились на мешках и
бочонках. Джил сказала:
- Алвир говорит, что вы не отправите нас обратно. Ингольд вздохнул, но не отвел
взгляд.
- Боюсь, он прав.
Она глубоко вздохнула, боль, страх и ужас сметались у нее в сердце. Подавляя эмоции
внутренним молчанием, которое она не могла позволить себе нарушить, Джил спокойно
спросила:
- Навсегда?
- На несколько месяцев, - сказал колдун. Она медленно выдохнула.
- О'кей, - и встала, чтобы уйти. Ингольд взял ее за руку.
- Сядь, - мягко сказал он. Она попыталась, не отвечая, отбросить его руку, но та
оказалась очень сильной.
- Пожалуйста. Она обернулась, холодная и злая, потом, взглянув вниз, увидела в его
голубых глазах то, чего никогда не ожидала увидеть - боль от ее гнева. Она смягчилась.
- Пожалуйста, Джил. С минуту она стояла перед ним, его пальцы сомкнулись на ее
