 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Более точного ответа он дать не мог.
- Остановись! Ты не знаешь, что тебя ждет. "Мне все равно. Пусть смерть. Она и так
нависает надо мной вместе с проклятием диавардов".
- Бывает, что разочарование хуже смерти. "Возможно. Но я должен раскрыть эту
тайну. Пока она существует, моя жизнь невыносима".
Тайк вдруг наткнулся, на преграду. Гладкая холодная поверхность чуть подалась под
его рукой. Он попытался открыть глаза и вскрикнул от боли. Свет, заливающий все
вокруг, ослепил его.
Отступив на шаг, он изо всех сил ударил в перегородку. Послышался треск, свет
заметно ослаб.
- Постой! - тревожно загудел голос. - Что ты делаешь?! Тайк не слушал. Он снова
отошел на несколько шагов, разбежался и прыгнул плечом вперед.
- Ты все забыл! Здесь же... ВЫХОД! - отчаянно крикнул голос. Стена лопнула, словно
была сделана из бумаги. Свет мгновенно угас. Тайк почувствовал, что проваливается в
пустоту. Он широко раскрыл глаза, чтобы увидеть, куда попал, и вдруг ледяная волна
ужаса захлестнула его.
Он вспомнил!
8
Пашка долго не приходил в сознание и только стонал, пока его на руках несли к
машине. Там врач (была, оказывается, у покойников с Базы и такая должность) осмотрел
его и сделал укол.
- Возвращаемся, - сказал он шоферу, - и поскорей. Через минуту грузовик мчался по
дороге на Базу. В его бронированный кунг набилось человек двадцать, здесь было душно
и сильно трясло. Олег, Зоя и врач сидели на полу возле Пашки и старались уберечь его от
ударов. Зоя плакала, но движения ее при этом оставались быстрыми и уверенными. Она
помогла раздеть Пашку и, после того, как врач ощупал его ноги, укутала сына чьим-то
широким плащом, на лоб положила холодный компресс.
Олег с невольным удивлением наблюдал за женой. В обыденной жизни она всегда
казалась ему хрупкой и совершенно беззащитной. Теперь он понял, что за этой
хрупкостью - огромный запас прочности, душевных сил, у него нет-нет, да и мелькал
перед глазами развалившийся череп бандита... Другая, даже со стороны увидев такую
сцену, на пару суток впала бы в истерику, а Зоя уже словно бы и забыла обо всем... Да,
круто изменилась жизнь. И их самих изменила до неузнаваемости.
Машина въехала в ворота Базы и скоро остановилась у двухэтажного здания белого
кирпича. Пашку переложили на носилки, внесли в здание и, наконец, поместили на
настоящий операционный стол во вполне оборудованном кабинете. Несколько человек
долго исследовали его состояние, кололи лекарствами, накладывали шины.
- Ну, кажется, все в порядке, - сказал спустя два часа врач, сопровождавший Пашку в
машине. - Теперь он будет спать. Вероятно, около суток. Нервная система, конечно,
страшно перегружена, но сердце работает вполне удовлетворительно. Ваша помощь пока
не нужна Идите, устраивайтесь. Вам самим необходимо отдохнуть. Приходите вечером,
тогда и посоветуемся. У нас есть кое-какие соображения относительно вашего сына.
С большим трудом удалось уговорить Зою оставить Пашку хоть на несколько часов.
Она хотела знать все, и немедленно.
- Побеседуйте с Зарецким - сдался, наконец врач. - Вы с ним, кажется, знакомы... Его
знаком... Его сына мы уже подвергли... лечению... по той методике которую хотим
предложить вам. Сознаюсь, это довольно рискованный эксперимент. Но... - он невесело
усмехнулся, - не в нашем с вами положении бояться рискованные экспериментов...
База поразила Олега своими размерами. Это была огромная территория с
разбросанными на большом расстоянии друг от друга куполами лабораторий длинными
