 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Какой-то миг во мне еще жило удивление Тайка Тхоорта - ему никогда не приходилось
видеть разноцветных мигающих огоньков, - а затем вдруг всей тяжестью обрушилась
настоящая память. Это было как прозрение - все тайны и загадки, так долго терзавшие
беднягу Тхоорта, были разрешены в одну секунду. Но ответ оказался страшнее, чем
мучительное неведение. Я вспомнил, кто я есть и где нахожусь. Я вспомнил, что меня
ждет.
Просыпаясь от кошмара, человек испытывает огромное облегчение. Здесь было
наоборот. Я словно оказался в своем старом, давно забытом кошмаре и вдруг понял, что
это не сон. Я застонал, и сейчас же надо мной склонились две головы. Одна из них
принадлежала Ефиму Зарецкому, другая была мне незнакома.
- Ну, как ты? - спросил Ефим. - Голос его сильно изменился за то время, что мы не
виделись, и звучал теперь хрипло, сквозь одышку.
- Сейчас, погоди, - прошептал я, снова закрывая глаза. Начиналось головокружение.
Итак, я вернулся. Хоть возвращаются и немногие. Теперь я знал, почему. Не каждому
удается попасть на остров посреди озера в стране ирманов. Не каждому на острове
удается отыскать пещеру, ведущую к Выходу... Стоп! Я открыл глаза и сел, потянув за
собой какие-то провода. А как же Даяна и Кидо? Где они?
И опять услужливая память подсказала ответ. Они все еще там. Но это не Даяна и
Кидо, это Зоя и Пашка! Как долго мы искали друг друга! Как удивлялись, собравшись
вместе, что, кажется, знакомы много лет! Неужели нас опять разбросает, теперь уже по
разным мирам? Неужели они не найдут Выход?
- Там еще двое, - едва ворочая языком, проговорил я, - на подходе... - Хорошо, -
сейчас же отозвался Ефим. - Кто?
- Зоя и Пашка.
- Да ну?! - Зарецкий был изумлен. - Как же ты их отыскал? Как узнал? - Не узнал. Но
что-то, видимо, остается в подсознании. Нам хотелось быть вместе.
- Ладно, в отчете все опишешь подробно. Сколько времени там прошло? - Года два.
Впрочем, надо подумать... А здесь?
- Здесь все... - Ефим потоптался неопределенно, виновато глянул на стоящего рядом. -
Моих уже никого нет. Сам жду со дня на день... Не надеялся тебя встретить...
- А Бойко? Остальные? - Никого. Все новые. "Нейрон" веду я. Вот Володя... сменит
меня. - А как "Нейрон"? Что-нибудь есть?
- Кое-что есть, - Ефим принялся освобождать меня от проводов. - Бойко нашел новый
порт. У самого Выхода. Но без адаптации.
Витя доживал последние дни... Не стал ждать конца, записался через этот порт
целиком, скопировал все сознание, управление полностью переключил на "Нейрон".
- Ну? - что-то вдруг вспомнилось мне. Что-то совсем недавнее. - Еще семь минут он
был жив. Приборы показали кислородное голодание. Удушье. Он мог вернуться, но
почему-то не сделал этого. Во всяком случае, он оставался самим собой, никаких следов
памяти "Нейрона" нет. По-видимому, воздух там не пригоден для дыхания человека с
Земли...
- Да, он там, недалеко от Выхода, - сказал я. - Он пытался написать что-то кровью на
стене, но не успел. Да и писать там надо не по-русски...
Вечером того же дня мы ждали возвращения Зои. Новый информационный порт,
открытый Виктором Бойко, заранее предупреждал о чьем-либо приближении к Выходу и
даже позволял установить, кто идет. На этот раз была Зоя. Она все-таки нашла дорогу. А
может быть, "Нейрон" специально разделил нас перед Выходом, чтобы выпускать по
одному? Тогда скоро нужно ждать Пашку...
Только бы она не отступила, не испугалась в последний момент! Мы с Володей
Глущуком сидели в пультовой сопряжения у металлического саркофага, в котором
хранилось тело Зои. Глущук на "Нейроне" исполнял обязанности главного, Ефим
понемногу сдавал ему дела. Сейчас Володя снова и снова заставлял меня воспроизводить
