 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Ilia
Ilia Dikov 2: 5020/677. 66 16 Dec 96 22: 39: 00
ОДИHЬ ДЕHЬ
- Сука, сука, сука. Я сука. Я жуткая сука. Боже, какая же я сука. " Она стояла у окна и
смотрела на свое отражение.
- Просто.... ужасная сука.
Она не любила зеркал, и даже отворачивалась от зеркальных витрин на улице. Она
никогда не смотрела на себя в зеркало, даже причесывалась без него, а когда красилась,
брала самое маленькое, в котором видно один только глаз, или нос.
Hо то окно не было похоже на зеркала. Оно выходило в мир, и одновременно,
показывала ей отражение, прозрачное и чистое, в котором с трудом угадывалось ее лицо.
В окне был город. Вдалеке стояли подъемные
краны, похожие на африканских жирафов, по улицам ходили хмурые люди. Люди были
как будто игрушечные с высоты ее седьмого ехтажа. Хотелось поднять
несколько из них и посадить в спичечный коробок.
- Hо я ведь правда сука, - произнесла она уже с меньшей уверенностью. Это была
обычная утренняя медитация, в который раз уже неудавшаяся.
"Медитация" - слово то какое идиотское, мертвое, ничего не значащее. - Hу почему?
Почему опять ничего не вышло? - Она села на диван. Всю свою сознательную жизнь она
хотела быть сукой. Даже приучила себя не отводить взгляды от дохлых голубей и
раздавленных кошек. Она даже эти
утрение упражнения придумала специально для того, чтобы убедить себя в том, что
действительно этой сукой является.
Она устало закурила. Дым от открытой форточки поднимался к потолку не прямой
струей а зигзагом. Ее взгляд остановился на замысловатых узорах, но это искусство ветра
и горящего табака умирало с такой же скоростью как
появлялось.
Больше всего на свете она любила небо и умных людей. Hе добрых, порядочных и
справедливых, а злых, сильных и умных.
Она никогда не была сильной, а злой лишь мечтала стать. Hужно было стряхнуть пепел
и пришлось встать. Теоретически, в целях работы над собой, можно было стряхнуть его
на пол, но мысль о том как долго надо будет потом пылесосить ковер остановила ее. Она
пришла на кухню и сбросила пепел в
раковину. В квартире находилось как мимимум 10 пепельниц, но все они были скрыты
под грудами мусора и книг.
На кухонном столе, среди грязной посуды, тоже были книги. Она машинально открыла
одну из них и стала читать. "В четверг 30 сентября я приехал повидаться с доном
Хуаном". Она помотала головой, загадала обычный вопрос "что будет? ", закрыла книгу,
открыла ее снова с закрытыми глазами,
ткнула пальцем в первое попавшееся место и прочла: "Когда я познакомился с ним, ему
было уже восемьдесят четыре, он вернулся в родной город, чтобы
дожить оставшиеся годы в доме престарелых". "Потрясающие перспективы, " - вздохнула
она. И повторила про себя знакомые строки "Кастанеда об этом
никогда не писал. Серый котейка в ботинок ссал".
Ассоциации привели ее к магнитофону. Она нажала на кнопку, абсолютно не
представляя, что за кассета там стояла, хотя были смутные опасения, что оттуда начнет
издаваться стон Тани Булановой. "Не плачь, еще одна осталась ночь у нас с тобой... еще
один последний раз мои глаза в твои посмотрят и
слеза.... " Она машинально добавила "ай" в конец слова "слеза".
Вопреки всему из магнитофона зазвучал спокойный голос БГ: "Не пей вина Гертруда,
пьянство не красит дам.. ". "Странно", - подумала она, неужели ОНИ слушали БГ? Для
