 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
-- Они все ужасно сильные, мускулистые? Они ходят в сапогах, и у них большие
ноги и плоскостопие, и они одеваются разумно и бреются раз в месяц?
-- Они
вообще не бреются.
-- Никогда? Совсем нигде не бреют? О, Господи! Давайте поговорим о чем-нибудь
другом.
-- О вас. -- Он облокотился на заросший травой склон, так близко к Вэйе, что его
охватило естественное и искусственное благоухание ее тела. -- Я хочу знать,
удовлетворяет ли уррасских женщин их постоянное подчиненное
положение.
-- Кому подчиненное?
-- Мужчинам.
-- Ах, это... Почему вы так думаете, что я кому-то починяюсь?
-- Мне
кажется, что все, что делает ваше общество, делают мужчины. Промышленность
искусство, правительство, решения. И всю свою жизнь вы носите имя отца и имя мужа.
Мужчины учатся, а вы не учитесь; все учителя, и судьи, и полиция, и правительство --
мужчины, не так ли? Почему вы им позволяете всем распоряжаться? Почему вы не
делаете то, что хотите?
-- Но мы как раз это и делаем. Женщины делают именно то, что хотят. И им не
приходится для этого пачкать руки, или носить медные шлемы, или стоять и кричать в
Директорате.
-- Но что же вы делаете?
-- Как -- что? Конечно же, командуем мужчинами! И вы знаете, мы можем
совершенно спокойно говорить им об этом, потому что они все равно никогда этому не
поверят. Они говорят: "Хо-хо, смешная малютка! " -- и гладят нас по головке, и
удаляются, звеня медалями, вполне довольные собой.
-- А вы тоже довольны собой?
-- Я? Вполне!
-- Не верю.
-- Потому что это не укладывается в ваши принципы. У мужчин всегда есть какие-
то теории, и факты всегда должны в них укладываться.
-- Нет, не из-за теорий; а потому что я вижу, что вы не удовлетворены. Что вы не
удовлетворены. Что вы не находите себе места, недовольны, опасны.
-- Опасна! --
Вэйя просияла и расхохоталась. -- Какой изумительный
комплимент! Почему же я опасна, Шевек?
-- Да потому, что вы знаете, что мужчины смотрят на вас, как на вещь; вещь,
которую покупают и продают. И поэтому вы думаете только о том, как обвести владельца
вокруг пальца, как отомстить...
Она подчеркнутым жестом прикрыла ему рот маленькой рукой.
-- Замолчите,
-- сказала она. -- Я понимаю, что вы не нарочно говорите пошлости. Я вас прощаю. Но
больше не надо.
Он свирепо нахмурился от такого лицемерия и от сознания, что, может быть,
действительно обидел ее. Он все еще ощущал на губах мгновенное прикосновение руки.
-- Извините, -- сказал он.
-- Нет, ничего. Как вам понять, ведь вы же с Луны. Да и
вообще, вы всего-навсего мужчина... Но вот что я вам скажу. Если бы вы взяли одну из
ваших "сестер" там, на Луне, и дали ей возможность снять эти сапожищи, и принять
ванну с маслами, и сделать эпиляцию, и надеть красивые сандалии, и вставить в пупок
драгоценный камень, и надушиться -- она была бы в восторге. И вы бы тоже пришли в
восторг! Да-да, пришли бы! Но вы этого не сделаете; вы, бедняжки, с вашими теориями;
сплошные братья и сестры, и никаких развлечений!
-- Вы правы, -- сказал Шевек. --
Никаких развлечений. Никогда. На
Анарресе мы весь день добываем свинец глубоко в недрах шахт, а когда наступает ночь,
мы ужинаем -- по три боба холума, сваренных в одной ложке затхлой воды, на брата; а
потом, пока не придет время ложиться спать, мы декламируем Высказывания Одо с
