 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
недосказанности.
Люк кивнул:
- В Хаосе и Кашфе, похоже, не лучше. Возможно, главное назначение государства -
плодить неразрешимые проблемы.
Я хохотнул, и мы пошли дальше, разглядывая себя в озерцах света. Через несколько
шагов в красной овальной раме слева от меня появилось знакомое лицо.
- Корвин, какая радость, - произнес голос. - Дара!
- Похоже, я подсознательно желаю тебе зла сильнее, чем кто другой, - сказала она, - и
поэтому именно мне выпало удовольствие сообщить самую неприятную новость.
- Да?
- Я вижу, как один из вас лежит пронзенный клинком другого. Какая радость!
- Я не собираюсь его убивать, - отвечал я. - Взаимно, - поддержал Люк.
- Ах, но в этом-то вся и прелесть, - сказала она. - Один из вас должен заколоть другого,
чтобы к уцелевшему вернулась утраченная материальность.
- Спасибо, но я отыщу другой способ, - возразил Люк. - Моя мать, Джасра, - могучая
волшебница.
Дарин смех прокатился по коридору, словно звон разбиваемого зеркала. - Джасра!
Моя бывшая фрейлина! Все, что она знает об Искусстве, подслушано у меня. Она пусть и
способная, но осталась недоучкой.
- Отец завершил ее обучение, - заявил Люк.
Дара посмотрела на Люка. Улыбка сошла с ее лица. - Ладно. Скажу тебе честно, сын
Брэнда. Я не знаю другого способа разрешить твои затруднения, кроме того, что уже
назвала. А поскольку мне ты ничего плохого не сделал, то желаю тебе победы.
- Спасибо, - ответил он, - но я не собираюсь сражаться с дядей. Ктонибудь да снимет
это заклятие.
- В историю втянуты сами орудия, - сказала Дара. - Они принудят вас к бою, и они
сильнее смертного чародейства.
- Спасибо за совет, - кивнул Люк. - Может, что-нибудь из этих сведений нам
пригодится.
Он подмигнул Даре; она покраснела, чего я никак не ожидал, и про пала.
- Мне не нравится, куда ветер дует, - сказал я. - Мне тоже. Что, если нам повернуть
назад?
Я покачал головой:
- Коридор затягивает, и лучший совет, который я когда-либо получал, - взять от него
все, что удастся.
Мы прошли футов десять. Прекраснейшие зеркала и мутные старые стекляшки
отражали одно и то же.
Щербатое зеркало в желтой лаковой раме, исписанной китайскими иероглифами,
заставило нас остановиться. Громовой голос моего покойного брата Эрика выкрикнул:
- Я вижу ваши судьбы! - Он раскатисто хохотнул. - И вижу поле боя, на котором они
свершатся. Это будет занятно, брат. Если, умирая, услышишь смех, то знай - смеюсь я.
- Ты всегда был большой шутник, - ответил я. - Кстати, покойся в мире. Ты ведь герой,
знаешь ли.
Эрик всмотрелся в мое лицо. - Безумный брат, - сказал он, отвернулся и пропал. -
Это был Эрик, который недолгое время занимал здешний престол? - спросил Люк.
Я кивнул и добавил: - Безумный брат.
Мы двинулись дальше. Из стальной рамы с заржавевшими розами высунулась тонкая
рука. Я замер и повернулся, внезапно угадав, кого сейчас увижу.
- Дейрдре... - начал я.
- Корвин, - мягко отозвалась она. - Тебе известно, что тут нам наговорили? Она
кивнула.
- Что из этого правда и что - собачья чушь? - спросил я. - Не знаю и не думаю, что
