 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
был на другом конце света, когда она умерла. Наших детей забрали, и с тех пор я их
никогда не видел. Даже не смог узнать, в какой приют они попали. Все это было давно, и
лишь несколько человек знают об этом.
- Сочувствую вам, - сказал я. - Не стоит. Забудь об этом. Но, - он запустил пятерню в
волосы и посмотрел на меня, - если ты хочешь взять ее с собой - так и сделай. Мне снимут
голову, но я уже слишком стар, чтобы и дальше таскаться по экспедициям. Желаю тебе
удачи, сынок.
Он допил свой остывший кофе. Отодвинул стул. И сказал: - Можешь взять джипстер.
Дважды я пытался произнести "спасибо", но не смог. Просто встал и пошел прочь.
- Сэйонара (Прощай (яп.)) и все такое, - прошептал он у меня за спиной.
- Она здесь, Гэллинджер! - донесся до меня чей-то крик. Я оглянулся.
- Кейн!
Я не разглядел его в темноте, но кто еще может так сопеть? Пришлось подождать,
пока он приблизится.
- Ты о чем?
- О розе. О твоей розе. У него в руках был прозрачный пластиковый контейнер,
разделенный перегородкой надвое. В нижней половине плескалась жидкость и в ней
плавал стебель. А в верхней - как бокал кларета в кромешной тьме, сияла великолепная,
только что распустившаяся роза.
- Спасибо, - поблагодарил я, бережно пряча контейнер под куртку. - Возвращаешься в
Тиреллиан?
- Да.
- Я видел, как ты приехал, и понес тебе розу. Только мы разминулись у каюты
капитана. Эмори был занят. Он сказал, что тебя можно найти в горах.
- Еще раз спасибо.
- Ее стебель в специальном растворе, так что цветок не увянет несколько недель. Я
кивнул на прощание и поехал.
В горы - дальшеи дальше. Небо надо мной было словно ковш льда с вмерзшими в него
неподвижными лунами. Подъем стал круче, и мой маленький ослик заупрямился.
Пришлось подстегнуть его, добавив газу. Я поднялся еще выше и, узнав зеленую
немигающую звезду, почувствовал в горле горький ком. Роза в контейнере стучалась в
мою грудь, как второе сердце. Ослик закричал громко и жалобно, потом стал кашлять - я
подхлестнул его снова, и он умер. Я поставил джипстер на тормоз и выбрался из
машины. Дальше придется идти пешком.
Холодно, так холодно. Здесь, вверху. Ночью? Почему? Почему она это сделала? Зачем
бежать от костра в наступившей ночи?
Я поднимался, спускался вниз, обходя и перепрыгивая трещины и ущелья с
недоступной для Земли легкостью.
Мне осталось всего два дня. Любимая, за что ты решила меня оставить? Я полз под
каменными карнизами. Преодолевал гребни. Я царапал колени и локти, от моей куртки
остались лохмотья.
Ты не отвечаешь мне, Малан? Неужели ты и в самом деле так ненавидишь твой народ?
И я воззвал к другим богам. Вишну, ты - хранитель, защити ее! Дай отыскать.
Иегова?
Адонис? Осирис? Таммуз? Маниту? Легба? Кто из вас ответит мне - где она?..
Мои мольбы достигли высот небесных, но надежда оставалась тщетной. Посыпались
камни, я повис на краю выступа. Мои пальцы так окоченели, и так трудно было не
сорваться с почти отвесной стены...
Я посмотрел вниз - футов двенадцать. Я разжал пальцы, упал и покатился по склону.
В это мгновение я услышал ее крик. Я лежал на спине и смотрел в небо. Она звала
меня откуда-то из высоты: - Гэллинджер! Я оставался неподвижным. - Гэллинджер! И я
почувствовал ее приближение.
