 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
уровня цивилизованных государств, овладела ядерной энергией и уничтожила себя.
- Какие дикари! - Безответственность, присущая теплокровным! - Можно ли мне
теперь отправиться убирать дворец, великие владыки? - Сейчас, Зиндром, сейчас.
Предлагаю все-таки сдать указ в архив, чтобы использовать его в будущем, если случится
что-нибудь подобное.
Дран кивнул:
- Я согласен. Мы так постановляем. Робот принял рассыпающийся от ветхости лист и
пропал из виду.
- Ты знаешь, - промолвил в задумчивости Дракс, - на поверхности, должно быть,
осталось немало радиоактивного материала...
- Вероятно.
- Он может послужить нам топливом для следующей экспедиции... - Возможно.
- На этот раз мы могли бы поручить Зиндрому доставить нечто с более длительным
сроком жизни и осмотрительным характером - что-нибудь поближе к нам самим.
- Это вызывает опасения. Может, нам стоит отказаться от Пакта о сохранении
монороботной системы и приказать Зиндрому произвести себе подобных? Под строгим
надзором, конечно.
- Это тоже по-своему опасно.
- Во всяком случае, мне нужно хорошенько поразмыслить над твоим предложением.
- А мне над твоим. - Хлопотный выдался денек, - зевнул Дран. - Неплохо бы
вздремнуть. - Твои слова мудры.
И мощный храп двух ящеров донесся из Большого Тронного Зала планеты Глан.
Роджер Желязны
ЛЮЦИФЕР
Перевод с английского М. Денисова и С. Барышевой
Карлсон стоял на холме посреди тишины вымершего города. Он смотрел на Здание, -
громаду, на фоне которой казались короткими иглы небоскребов и крохотными - детские
кубики отелей и бывших жилых уровней, скучившихся на многие мили вокруг.
Необъятное, как гора, оно преломляло лучи кровавого солнца - как раз на половине его
высоты багряный цвет перетекал в золотой. Внезапно Карлсон почувствовал, что ему не
стоило возвращаться.
Прошло больше двух лет с того дня, когда он в последний раз был здесь и в последний
раз понял это. Сейчас он хотел одного - вернуться в горы. Он взглянул - и этого было
достаточно. Но Карлсон все стоял, словно гигантская тень, накрывавшая всю долину,
приковывала его к себе. Затем повел жирными плечами в тщетной попытке стряхнуть
воспоминания о тех временах пяти (или шести?..) летней давности, когда он работал в
этом громадном сооружении.
И проделал остаток пути вверх по холму - чтобы войти в высокие тяжелые двери.
Шарканье его сплетенных из древесных волокон сандалий отдавалось негромким эхом,
когда он пересекал гулкие пустые залы и шел по длинному коридору к бегущим
дорожкам.
Дорожки, конечно, никуда не бежали. Не было тысяч людей, когда-то спешивших по
ним, не осталось вообще никого, кто мог бы спешить. Их глубокое утробное урчание было
всего лишь воспоминанием в его голове, вернувшимся, когда он поднялся на одну из них
и двинулся в темные глубины Здания.
Оно походило на мавзолей. Казалось, сейчас в нем не было ни стен, ни потолка, только
мягкое "пат-пат" его подметок по эластичной ткани.
