 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Подойдя поближе, они стали разглядывать лежащее существо. Оно продолжало
смотреть на них, его темные глаза расширились, тело затряслось мелкой дрожью.
- Оно умрет, если мы его здесь оставим, - сказала Санза. -... И оно умрет, если мы
заберем его внутрь, - ответил Джарри. Существо попыталось протянуть к ним переднюю
конечность, но сил на это не хватило. Его глаза сузились, потом закрылись.
Джарри подошел и легко тронул его носком ботинка. Никакой реакции. - Оно мертво,
- сказал он.
- Что мы будем делать?
- Оставим здесь. Песок его занесет. Они вернулись в свое сооружение, и Джарри
записал происшествие в журнал. Шел последний месяц их вахты, когда Санза спросила
его: - Здесь кроме нас все умрет? И зеленые птицы, и большие хищники? И те забавные
маленькие деревья, и волосатые гусеницы?
- Надеюсь, что нет, - ответил Джарри. - Я перечитал все записи биологов. Думаю, что
жизнь сможет адаптироваться. Стоит ей один раз возникнуть, и она сделает все
возможное, чтобы продолжаться дальше. Обитателям этой планеты, наверное, повезло,
что у нас только двадцать миропреобразователей. У них есть три тысячелетия, чтобы
получше обрасти шерстью, научиться дышать нашим воздухом и пить нашу воду. С
сотней установок мы бы их уничтожили, и пришлось бы ввозить криопланетных существ
или выводить новых. А так те, что здесь живут, имеют возможность приспособиться.
- Замечательно, - сказала она, - но мне сейчас пришло в голову, что мы делаем здесь то
же самое, что судьба когда-то сделала с нами. Нас подготовили для Элионола, а Новая его
уничтожила. Эти существа здесь родились, а мы уничтожаем их мир. Мы превращаем все
живое на этой планете в то, чем были сами в наших прошлых мирах - в нечто
неприспособленное.
- С той, однако, разницей, что мы теряем свое время, - уточнил Джарри, - и даем им
шанс выжить в новых условиях.
- И все же я чувствую: мы здесь видим, - она указала на окно, - то, во что превратится
вся планета - в одну большую Мертвую Землю.
- Мертвая Земля была здесь и до нас. Мы не создавали новых пустынь. - Все звери
уходят на юг. Деревья погибают. Когда они заберутся на юг так далеко, как им по силам, а
температура будет падать дальше, и воздух сжигать их легкие, им придет конец.
- Но они могут к тому времени адаптироваться. Кроны деревьев становятся гуще, их
кора толще. Жизнь приспособится.
- Я не знаю...
- Может, тебе лучше уснуть до тех пор, пока все не кончится? - Нет, я хочу всегда
быть рядом с тобой.
- Тогда тебе придется смириться с тем, что любое изменение всегда чему-нибудь
вредит. Если это поймешь, ты перестанешь себя винить.
И они стали слушать пение ветров.
Через три дня, во время затишья на закате, разделявшего ветры дня и ветры ночи,
Санза позвала его к окну. Он взлетел на третий этаж, приблизился к ней. Ее груди
казались розовыми в закатном свете, под ними лежали серебристые тени. Шерсть на
плечах и бедрах светилась, словно ее окружал туманный ореол. Лицо ничего не выражало,
ее глаза не смотрели на Джарри.
Он выглянул наружу. Падали первые крупные хлопья, голубые на розовом фоне заката.
Они опускали пелену забвения на скалы, на непокорного нормотипа; они прилипали к
кварцевому толстому стеклу; упав, они окрашивали пустыню в цвет ядовитой лазури; они
порхали, большая часть их уже опустилась на землю, но была подхвачена первыми
порывами ветра. Темные облака сошлись в небесной вышине, от них к земле протянулись
нити и ленты голубого цвета. Хлопья, как бабочки, плясали за окном, то открывая, то
скрывая очертания Мертвой Земли. Изжелта-розовое исчезло, уступив место голубизне, а
та синела, темнела, - и когда снаружи донесся первый порывистый вздох вечера, и
