 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
дул нежный ветер, и на далеких скалах Анкуса поднимался ареол от лучей солнца,
преломленных в утренней дымке.
Однажды, когда они сидели в спальне, он спросил о фреске. - О, здесь изображены
многие важные вехи развития человеческой цивилизации, - сказала она. - Фигура на левом
ее краю, созерцающая полет птиц - это Леонардо да Винчи, решивший, что и человек
может делать подобное. Немного выше и налево ты видишь две фигуры, поднимающиеся
по зигзагообразной дороге. Это Данте и Вергилий, возвращающиеся из своего
путешествия в ад. Этот худой человек налево от них - Джон Локк. В руке он держит свой
труд "Опыт о человеческом разуме". А в середине виден маленький человек с
перевернутой цифрой 8 в руках - это Альберт Эйнштейн.
- А кто этот слепой старик, стоящий рядом с пылающим городом?
- Гомер.
- Почему все они собраны на этой фреске? - Потому что они - это то, о чем
человечество никогда не должно забывать.
- Не понимаю. Я лично и не забывал о них. А почему вся правая сторона фрески пока
закрашена в серый цвет?
- Потому что за последнее столетие не появилось ничего достойного. Все ныне
планируется, предписывается, регулируется...
-... и нет ни войн, ни голода, ни революций, и большинство обитаемых людьми миров
процветает. Только не рассказывай мне, как прекрасны были века Хаоса. Сама-то ты
читала о них только в книгах. Кстати, все ценное, что было создано человечеством в
прежние века, используется и теперь.
- Да, но что нового было к этому добавлено?
- Масштабность и легкость, с которыми старые идеи реализуются на всех обитаемых
мирах. Только не читай мне проповеди о прогрессе! Не каждое изменение - благо, а лишь
то, что приносит пользу. Кроме того, в последнее время было создано кое-что
грандиозное, не имеющее аналогов в прошлом. Я бы мог запросто закончить твою
фреску...
- Изобразив на ней гигантскую машину, рядом с которой стоит Ангел Смерти?
- Ты ошибаешься. Это были бы сады Эдема. Она рассмеялась.
- Подстриженные газонокосилкой, с тщательно обрезанными деревьями, между
которыми ходят тщательно отобранные по генетическим признакам твари, все по паре? -
с иронией сказала она. - И между ними реет черной тенью Ангел Смерти, отмеряющий
всем и каждому годы жизни и мгновения смерти - естественно, ради мировой гармонии?
Он взял Галатею за руку.
- Быть может, ты права, - сказал он. - Я говорю только о том, как вещи видятся мне.
Она опустила голову. - Не знаю, может быть прав именно ты, - тихо ответила она. - Не
знаю... Мне только кажется, что должен существовать какой-то противовес этому
удивительному механизму, управляющему нашими жизнями так, что мы становимся
словно бы растениями в оранжерее. Нас можно посеять, подкормить удобрениями,
обрезать перед плодоношением, а затем вырвать прямо с корнями...
- У тебя есть какие-нибудь альтернативные предложения? - Ты читал мои статьи?
- Боюсь, что нет. Я по уши завяз в своем саду, и кроме того, я играю в теннис. Больше
ни на что у меня не хватает времени.
- Я выдвинула гипотезу о том, что хомо сапиенс, оказавшись в сетях излишне
регулируемой, почти механизированной жизни, теряет постепенно свои человеческие
черты. Он становится винтиком, способным лишь вращаться в своем узком резьбовом
гнездышке, как ему и предписано. Например, мог бы ты починить мой миксер, если бы
тот сломался?
- Да.
- Тогда ты очень необычный мужчина. Большинство людей позвали бы робота,
специалиста по ремонту бытовой техники.
