 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Выше, маленький. Что-то, что-то... Поющий, чужой голос, чужая песня, никогда не
слышала этой песни...
Не понимаю.
Выше. Жарче. - Голос...
Что-то, что-то выше. Далеко. Слишком далеко. Теперь громче, чужая песня.
Подстраиваюсь к нему, этому голосу. Пытаюсь. К нему. Мм-мм-мм-мм-мм-мм? Голос
Возвращения? В глубину, скоро. Родить этот голос, оформить его, вниз. Вниз в Глубину,
голос Возвращения. На место всеобщего успокоения, небес, полных пищи, без браков, без
рождений, без разрушений тела, без споров и с совершенной песней повсюду. Алло,
Алло? Голос Возвращения? Голос Возвращения. Алло? Мм-мм-мм-мм-мм.
Выше и маленький. Выше и крошечный. Быстро движущийся. Слишком далеко.
Слишком далеко. Не поднимающийся, поющий. Не меняющий песню с высотой. Нет
ответа.
Дрожь, треск, слезы. Жара, жара. Сейчас, сейчас разрушение. Боль...
Удары, со всех сторон. Закручивание. Коллапс. Небо уменьшается, все. Падение.
Падение. Меньше. Прощай. Падение, падение этого голоса начинается.
Ниже, крутясь. Быстрее... Быстрее, чем падение пищи, через облака, назад, холоднее,
холоднее, безмолвно, сморщиваясь. Свет, огни, ветры, песни, мимо. Громко, громко.
Прощай. Пульс Глубины. Привет. Голос Возвращения? Падение...
Спиральный симметричный вектор показывает - Пульсация закончилась...
После обеда Рик, испытывая неясную тревогу, шел в приборный центр. Его
беспокоила мысль о ручных животных, высказанная другим человеком. Десятиминутного
покаяния, решил он, достаточно для того, чтобы успокоить совесть, и он смог проверить
свои инструменты, когда прибыл на место.
Когда он вошел в светлую, прохладную камеру, он увидел, как Мортон выделывает
танцевальные па под странные звуки, идущие из одного из его мониторов.
- Рик! - воскликнул он, как только увидел его. - Послушай-ка что я записал!
- Я слушаю. Звуки предсмертной песни полились из громкоговорителя. - Звучит так,
как будто один из них поднимался на необычную высоту. Я записывал их на нижнем
уровне.
- Это атмосферные шумы, - сказал Рик. - Здесь ничего нет. Ты становишься психом со
всего этого.
Он хотел бы немедленно прикусить себе язык, но не мог не высказать все, что он
чувствовал.
- Мы никогда не записывали ничего атмосферного на этой частоте. - Ты знаешь, что
произошло с художником, который влюбился в свое творение? Он плохо кончил. То же
можно сказать и об ученых.
- Ну послушай. Кто-то делал это. Затем все внезапно оборвалось, как будто...
- Это меняет дело. Но я не думаю, что что-нибудь могло бы прервать это в таком
тумане.
- Когда-нибудь я смогу поговорить с ними, - настаивал Мортон. Рик покачал головой,
затем заставил себя продолжить разговор. - Проиграй это еще раз, - предложил он.
Мортон нажал на кнопку и после нескольких мгновений тишины снова возникли
жужжащие, мычащие, свистящие звуки.
- Я думал о том, о чем ты говорил раньше - о коммуникации... - Да?
- Ты спросил, что мы могли бы сказать друг другу. - Правильно. Если они есть.
Звуки стали еще выше. Рик начал испытывать неудобство. Может ли это быть?..
- У них не было бы слов для обозначения конкретных вещей, которые наполняют нашу
жизнь, - сказал Мортон, - ведь даже многие из наших абстракций, основаны на
человеческой анатомии и физиологии. Наши стихи о горах и долинах, реке и поле, дне и
ночи с солнцем и звездами не подошли бы.
