 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Откуда вы знаете? - быстро спросил Свет. - Откуда-то знаю, - не смутилась Вера. -
Эта фраза родилась у меня сама собой. Я вроде бы и не собиралась говорить ничего
такого. - Она оттопырила нижнюю губку. - А ведь вы не верите, что у меня амнезия,
правда?
Забава вдруг фыркнула и выскочила на кухню. - Поживем - увидим! - сказал Свет,
проводив служанку взглядом. Однако гостью такой ответ не удовлетворил.
- А вот мне интересно, - сказала она, - зачем вы освободили меня из тюрьмы?
- Вы были вовсе не в тюрьме, - сказал Свет. - Вас просто держали в изоляторе.
- И из одного изолятора я попала в другой! - У меня вы в гостях...
- Но с чего бы это вы пригласили меня в гости? Я вам что, понравилась?
- С какой вдруг стати вы мне должны понравиться! - возмутился Свет. И осекся. - Меня
просто заинтересовало ваше заболевание. В моей практике такого еще не встречалось, но
я очень надеюсь с ним совладать.
- Значит, я вам не понравилась? - гнула свое Вера.
Пора покончить с такими вопросами раз и навсегда, подумал Свет. И сказал:
- Милая девица! Вы не могли мне понравиться или не понравиться. Чародеи
женщинами не интересуются!
- Странно! - сказала она. - А мне показалось, тот мужчина, что меня осматривал
первым, очень даже заинтересовался.
Свет раздраженно фыркнул:
- Ну с ним-то такое вполне возможно! Он не волшебник и уж тем паче не чародей...
- А чем отличается чародей от волшебника? - Силой Таланта. Чародей это волшебник
более высокой квалификации. И мне странно, подумал он, что вы не разобрались в ауре
Бондаря. Если вы - волшебница, должны были... Или все это говорится только для того,
чтобы запутать меня?..
В трапезной вновь появилась Забава, и Свет бросил на нее мимолетный взгляд. Забава
явно сгорала от ревности: ее недалекому бабскому умишку не хватало понимания, что
любая ревность в отношении волшебника попросту смехотворна.
- Это правда или вы шутите? - сказала Вера. - Неужели возможно такое, чтобы
мужчина, если он здоров и достаточно молод, не интересовался женщиной?
- Волшебники - не мужчины, - сказал Свет. - Как и колдуньи - не женщины. Они
вынуждены жить с теми телами, какими их оделила Мокошь, но они не простые люди. И
как не простых людей, их не интересуют людские страсти.
Если они не связываются с додолками, добавил он мысленно. Вера почувствовала его
раздражение. Или заметила ненависть в глазах Забавы. А может быть, узнала все, что
хотелось... Во всяком случае, завершился ужин в привычной Свету тишине. Вот только
сегодня эта тишина была ему совсем не с руки.
В десять вечера Свет решил, что настала пора занять наблюдательный пункт. Он
вышел из кабинета, но по дороге завернул на первый этаж.
Дом был тих. Прислуга уже отправилась спать, и только Берендей сидел на кухне над
какими-то бумагами. Поднял глаза, вопросительно посмотрел на хозяина. Свет помотал
головой, и эконом вернулся к проблемам домашнего хозяйства.
На втором этаже, естественно, тоже царила тишина. Но когда Свет приблизился к
гостевой, из-за двери донеслось негромкое пение. Голосок у гостьи был неплох - тонок и
нежен, - зато мелодия показалась Свету отвратительной. И совершенно незнакомой. Во
всяком случае, в Словении таких песен не пели.
Свет осторожно подкрался к двери, проверил наложенное заклятье. Заклятье было в
порядке - никому из нормальных людей, находящихся в гостевой, и в голову бы не
пришло подойти к двери. Следов попытки снять его изнутри вроде бы не наблюдалось.
Все так же, крадучись, Свет пробрался к входу в секретную каморку и медленно
