 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
будете покраснее.
Выстрел оказался метким: она аж зарделась от удовольствия. А Свет сделал для себя
вывод, что обычным женщинам надо говорить не то, что думаешь, а то, что им хочется
услышать. Тогда с ними вполне можно ладить.
И действительно, лицо Забавы засветилось улыбкой.
- Что ж, я могу попробовать... Я попробую, чародей. Думаю, проще всего это будет,
если вы сделаете меня на время горничной этой женщины. Тогда у нас с нею окажется
очень много времени для разговоров.
- Только нам с вами сразу надо договориться об одной вещи. О содержании ваших с
нею бесед не должен знать никто посторонний. Ни дядя Берендей, ни тетя Стася, ни
другие люди...
- Никто?!
- Ни один человек! В том, как она произнесла слово "никто", явно зазвучало
сомнение. Да и глаза она опустила. И вот тут Свет вдруг понял, что она хотела бы
услышать еще.
- О содержании ваших бесед знать должен один я. Каждый вечер мы будем с вами
встречаться, и вы будете рассказывать мне, как прошел день.
Это наверняка оказалось то, о чем она не могла и мечтать, потому что глаза ее тут же
засияли и она сказала звенящим от радости голосом:
- Я согласна! Я очень постараюсь!
- Вот и хорошо. - Свет старательно расслабил лицо, но на липовую улыбку духу не
хватило. Впрочем, Забава и без его улыбки вылетела из кабинета сама не своя от
свалившегося на нее счастья.
Свет с удовольствием потянулся в кресле, встал, подошел к окну. Внизу, на
набережной, парами-тройками совершали утренний моцион новгородские женщины.
Каждая катила перед собой детскую коляску со спящим под пологом дитем.
Гуляйте-гуляйте, подумал Свет. Оказывается, с вами вполне можно иметь дело.
Он еще немного посмотрел на прогуливающихся вдоль волховских вод мамаш и
вернулся к столу: надо было просмотреть переданную ему вчера на рецензию работу
одного из сотрудников академика Рощи. Работа была посвящена периоду,
охватывающему конец шестьдесят восьмого века - время избавления Киевской Руси от
ордынских захватчиков, и весьма Света интересовала.
Однако поработать не удалось. Не прочитав и двух страниц, он почувствовал
пульсацию, исходящую от волшебного зеркала.
В доме у Света имелось три волшебных зеркала. Тем, которое размещалось внизу, в
зеркальной, пользовались все домашние, и оно требовало для инициации присутствия
дежурного колдуна и потому использовалось только днем. Два других - в кабинете
чародея и в его спальне - были настроены на самого Света. С помощью этих зеркал с ним
могли связаться в любое время, но исключительно по важным государственным вопросам.
Поэтому пришлось отвлечься от событий конца шестьдесят восьмого века и вернуться
к заботам начала семьдесят шестого.
Едва он сотворил заклинание, зеркало осветилось. В нем появилась встревоженная
физиономия Буни Лаптя.
- Добрый день, брат! Извините, что помешал, но дело архиважное. - Слушаю вас,
брат.
- Вчера поздно вечером найден труп академика Барсука. О боги, подумал Свет. И
суток не прошло!
- Как это случилось?
- Странная история. Труп был обнаружен кучером академика сразу опосля
возвращения из института. В карете... Удар ножом в сердце. - Буня выглядел очень
усталым, даже слегка изможденным. - Кучер вызвал стражу. Те немедля подключили нас.
Сыскники работали чуть ли не до утра.
