 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
зазвучали резкие металлические нотки. - Все очень просто, мой мальчик, все очень
просто... Вам ведь известно, какие задачи возложило на меня государство. И я должна
решать эти задачи... К сожалению, в последнее время мне стали надоедать
пятнадцатилетние ничего не умеющие юнцы. Вот я и решила воспользоваться помощью
опытного, знающего толк в сексе мужчины. И должна сказать, вы полностью вылечили
меня. Я опять чувствую в себе дух Додолы.
Репня вспыхнул. Ясна снова, как и пятнадцать лет назад, обвела его вокруг перста. Он-
то подумал, что она тоже вспоминает тот памятный день, а она... Какой же он осел! Как он
мог подумать, что эта, с позволения сказать, женщина может чувствовать хоть что-то,
похожее на любовь! Всю свою жизнь она ломала души неокрепших пацанов, и дальше
будет заниматься тем же, покудова ее тело будет манить юнцов, не познавших еще более
молодых женщин.
В нем с новой силой вспыхнула ненависть. Эта женщина воспользовалась им, как
своего рода массажером. Сама, являясь машиной по естественному отбору среди
начинающих волшебников, она и его сделала машиной. И ведь решилась же, сучка, на
такое! Не стала искать любовника на стороне - пришла к тому, кто уже был ею однажды
сокрушен.
- Я благодарна вам за помощь, мой мальчик! Вы были на высоте. А теперь мне пора.
Репня стал медленно подниматься из-за стола: - Ну нет!.. Вы думаете, я позволю вам
снова ломать жизнь мальчишек? Как бы не так! - Он загородил своим телом дверь.
Ясна фыркнула, неторопливо направилась к шкафу, взяла свою шляпку. Потом
смерила Репню с ног до головы презрительным взглядом, подошла вплотную и
прошипела:
- Чем же вы собираетесь помешать мне, вы, бесталанный щенок, способный лишь на
то, чтобы резать мертвечину? Я получила от вас все, что желала. Прочь с дороги!
Он уложил ее на пол одним ударом, и удар этот был страшен. Однако она не потеряла
сознания, приподнялась на локтях, пытаясь сесть, и прохрипела: - Щенок бесталанный...
На этот раз он ударил Ясну в челюсть ногой, вогнав все остальные слова, которыми она
хотела его одарить, ей обратно в глотку.
Остальное проходило как бы за пределами его сознания. Он рычал, но ему казалось,
что рычит совсем не он, а кто-то другой, и не здесь, а далеко-далеко. Он наносил по
трепыхающемуся на полу телу удар за ударом, но ему виделось, что эти удары наносят
все несостоявшиеся волшебники, и это в них во всех живет неотвязная мысль: "Убью
стерву! " Как ни странно, но судорожные движения забиваемой насмерть женщины не
были защитой. Она даже не пыталась прикрыть руками голову. Она лежала на спине и
неотрывно смотрела на своего мучителя, даже не зажмуриваясь, когда на нее обрушивался
очередной удар. Потом ее губы сделали попытку произнести какую-то фразу, и, наверное,
произнесли, но избивающая ее банда так и не расслышала какую, а повторить Ясна не
успела - очередной удар сотни ног пришелся стерве в висок и стал смертельным.
Стихло рычание многочисленных глоток. Наступила звенящая тишина, и Репня с
удивлением обнаружил, что он тут один. Он да лежащее на полу тело. Лицо Ясны
превратилось в сплошной синячище, и из этого месива выглядывали остановившиеся
глаза, в которых навсегда застыло странное ощущение - словно перед смертью ее
посетило озарение, и она поняла, что это расплата за содеянное.
Репня помотал головой. Его вдруг заколотила мелкая дрожь - он наконец осознал, что
такое натворил.
И если бы сейчас раздался звук колокольчика, Репня бы тоже расценил его, как
расплату за содеянное. И пошел бы открывать дверь, и равнодушно выслушал бы ахи и
охи, и не подумал бы сопротивляться, когда за ним явились стражники.
Но Мокоши было угодно, чтобы колокольчик не зазвонил. Репня помаленьку пришел
в себя. В кабинете по-прежнему висела звенящая тишина. За стеной в прозекторской
лежали мертвые тела. Перед ним тоже лежало мертвое тело. Мертвецы в морге - это
