 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
стоить?
Она ответила. Такая сумма у него с собой имелась. Впрочем, если бы ее не оказалось,
он был раздобыл деньги и вернулся сюда. Пусть бы даже в долги пришлось залезть.
- Согласен.
- Вы принесли с собой прядь волос с головы той, кого хотели бы присушить?
- Нет. Но у меня есть пуговица от ее кофточки. - Репня достал из кармана голубой
камушек.
Ведьма осторожно взяла пуговицу, стремительными движениями побросала ее с
ладони на ладонь. Словно тлеющий уголек...
- Годится! Но будет стоить немного дороже. На двадцать полтин. - Согласен.
Ведьма достала из стола круглое ручное зеркальце, подала Репне: - Смотрите сюда и
представляйте себе лицо той, чье сердце вы хотите приворожить. Глаз не закрывайте.
Ведьма сжала в шуйце голубую пуговицу, бросила в пламя одной из свечек щепотку
какого-то порошка. По светлице поплыл приторно-сладкий запах. Словно франкскими
духами попрыскали...
- Она уже спит, - сказала ведьма. - Это хорошо. Иначе пришлось бы подождать.
Репня смотрел на свою физиономию в зеркале и усиленно пытался представить себе
лицо Веры. Черты ее уплывали из его памяти, искажались, прыгали, расползались, аки
снег под солнцем в цветне, но Репня ловил их за хвост, держал крепкой хваткой и загонял
обратно - в память, в зеркало, в жизнь...
Уж теперь-то он отыграется, за все, что она с ним сделала, отыграется. Она будет
ползать перед ним на коленях, она будет умолять его хоть разочек взглянуть на нее, ну
один-разъединственный, ведь она любит его, любит больше жизни, любит так, как никто
никогда никого не любил, и как вы можете так терзать мое сердце, любовь моя, простите
меня за то, что я тогда оттолкнула вас, но теперь я без вас попросту жить не могу... И все в
таком же духе. А он посмотрит на нее свысока и отвернется. И лишь когда она дойдет до
полусумасшествия, он снизойдет до нее. Но взяв ее тело, тут же забудет о ней. И пусть
она мается до самой своей смерти!..
Плыл по светлице сладкий аромат, потрескивали чуть слышно свечи, бормотала
неразборчиво ведьма, взмахивая черными рукавами, аки ворона крыльями. Пялился в
зеркало Репня. Мгновение шло за мгновением, но ничего не происходило.
Вдруг поверхность зеркала словно покрылась рябью, отражение Репни разбилось на
кусочки, и кусочки эти закружились, завертелись, заметались туда-сюда. А потом снова
устремились друг к другу, сложились в мозаику, сцепились... Но это была уже не
физиономия Репни - из зеркала на него смотрела Вера.
Удивленно взлетели кверху ее брови, расширились глаза, превратился в букву "О"
изящный ротик.
И тут воздух в светлице словно загустел, налился тяжелым страхом. Взвыла истошно
ведьма, ослепительно вспыхнули свечи. И погасли. Но при свете этой вспышки Репня
успел заметить, как раскололось в руках зеркало. Он едва успел нагнуть голову, чтобы
защитить лицо от осколков. И потерял сознание.
Пришел он в себя довольно быстро. Так ему, во всяком случае, показалось.
Вокруг царил мрак. Репня повел перед собой руками, наткнулся на стол. Встал с
кресла, осторожно шагнул вокруг стола. И тут же, споткнувшись о лежащее на полу тело,
отшатнулся. Но по-настоящему испугаться не успел: ведьма вдруг застонала.
Слава Сварожичам, обрадовался Репня. Жива... - Кто тут? - раздался хриплый голос.
- Это я. - Репня шагнул вперед, на ощупь помог ведьме подняться. - Что случилось?
Ведьма не ответила. Она легонько оттолкнула Репню и принялась возиться в темноте.
Наконец вспыхнула спичка, осветила стол, треснувшее зеркало, расплывшиеся на месте
свечей два круглых стеариновых пятна с останками фитилей. Спичка обожгла ведьме
