 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Стая... стадо... Голов в сто, может, побольше... Как-то
странно сбегаться они стали - такими... кучками... И тут же хороводиться этак стали - тоже
странно очень... И, вообще, какие-то они были... Знаете, обычно, как набегут кобелины
проклятые числом более одного, так лай стоит
до небес и мех летит по сторонам - только успевай подметать... А эти -
понимаете, не то, чтобы без этого, но... Понимаете, то они взлают, то
затихнут и скулят - словно бы хором, только на разные голоса... Может больные?
Затащили какое-нибудь хитрое бешенство сюда - с того же Харура... - Следов
действительно - много... - согласился второй, судя по всему,
офицер полиции. - И шерсть...
Они стояли в десяти шагах от Харра, но и не думали замечать его. Ни с кем д-о-м-а
такого не могло бы случиться. Но для этих вечно расслабленных
увальней достаточно было простой ночной заслонки, такой, какую Харр приучен был
выставлять чисто подсознательно еще в детстве, когда ему приходилось
возиться с малышами - чтобы те не беспокоили его во сне.
И сейчас ему даже не надо было просыпаться: простенький набор защитных реакций:
почти неслышимых, за гранью восприятия находящихся, звуков,
которые без особой затраты сил производили его носоглотка, голосовые связки, легкие,
когти; та фактура, которую принимала его шерсть; рисунок, в который вписывались
полурасслабленные мышцы тела, надежно рассредоточивали
внимание ставших в полутьме подслеповатыми человеческих существ, делали его
неприметной частью окружавшего их ночного мрака. Конечно, Харру было далеко до
того, что умели вытворять боевые Псы-невидимки - он то был всего лишь
Опекун. Опекун и защитник. Но здесь, среди вконец одичавших, бесхозных
подобий людей, населяющих такой огромный, прекрасный и милостивый к ним Мир, для
того, чтобы сыграть в невидимку не надо было даже размыкать веки. Двое бестолковых
созданий еще поприперались между собой и не придя,
разумеется, ни к какому путному решению убыли по своим делам. Подопечный, конечно,
много рассказывал Харру про порядки и обычаи Мира, в котором им
предстояло гостить, но все таки так и не подготовил его к пребыванию в том, царстве
непуганных растяп, в которое ввергла его Судьба.
Легкий, призрачный полусон снова начал уносить Харра на своих зыбких волнах. И
странно - в этой стылой мгле все четче и четче стал слышаться ему тот странный зов. И
одновременно с этим пришло неведомо кем или чем
подсказанное понимание того, что торопиться с этой странной мольбой о помощи сейчас
не стоит...
Из дремы Харр вынырнул легко: подсознательно он только и ждал, когда вернутся -
разумеется с дьявольским треском и шумом - первые из его
посланцев.
Шуму посланцы наделали ровно столько, сколько Харр и ожидал. А вот числом своим
превзошли его ожидания: привели с собой новичка. Новичок был отменно
шелудив и голоден. Одно ухо - рваное. И от него пахло Тором.
* * *
Адельберто Фюнф поставил на землю грозящий рассыпать свое содержимое пакет с
закупленным провиантом, вставил тяжелый, металлический ключ в
фигурный вырез скважины замка и похолодел: тот и не думал поворачиваться против
часовой стрелки, как то было предусмотрено нехитрой процедурой
отпирания тяжелой складской двери. Оно и понятно: дверь-то была отперта. Адельберто
осторожно извлек из-за пояса тяжелый, десантного образца
