 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
"Джеком" "за жизнь". Пес оскалил зубы и в горле у него закипел сдерживаемый рык.
Блестящие пузырьки слюны стекали по его клыкам, скапливались в уголках рта...
Помолчав немного, для отвода глаз, Гнат, сохраняя естественность и, как бы
непроизвольность движений, помассировал себе поясницу и приподнялся на
полусогнутых, чтобы, исхитрившись, дотянуться до дверцы своей кабинки.
Пес тоже встал.
* * *
Лифт - тяжелый и скрипучий и тем напоминавший Киму Его Превосходительство
Президента Объединенных Республик - доставил его в залитый вечерним светом
вестибюль Ратуши, украшенный витражами. В отличие от обычных произведений такого
рода изобразительного искусства, в общем-то однотипных по всем Мирам Федерации,
эти, подсвеченные последними лучами медленно - очень
медленно - заходящего светила, зачаровывали Кима. Они, верно, были делом рук
действительно великого художника. Кажется, сначала они украшали какой-то из
многочисленных храмов Новой Веры, разрушенных в Плохие Времена и попали в Ратушу
чисто случайно, вопреки приказу тогдашнего Верховного Коменданта. Часть витражей
изображала деяния героев разных эпизодов истории колонизации Прерии и ее
замысловатой истории. Наверное, витражи устанавливали в высоких проемах-витринах,
изначально для них не предназначенных, руководствуясь, скорее соображениями
технической эстетики, а не
хронологии, так что основатель Столицы, генерал-директор Кох, был обращен лицом к
вереницам повстанцев, пробиравшихся под началом
легендарного Седого по тропам Арктических Хребтов, а пыльная и безжизненная
панорама Первичной Степи соседствовала с почти карикатурным триптихом разгула
Праздника Изобилия времен второй экологической катастрофы. Впрочем, может быть, в
таком подборе и расположении тем как раз и проявился своеобразный угрюмоватый
юмор, свойственный жителям этого огромного - "на размер больше",
как любили говорить здесь - окраинного Мира.
Как всегда в этот час вестибюль Ратуши был пуст, и некого было порасспросить об
этих и других интересных вещах, связанных с витражами и историей Прерии. Только
сервисный автомат очумело
утюжил каменную мозаику пола, да неистребимые воробьи чирикали где-то под
высоченным сводом. Ким вышел на могучий парапет,
сбежал по ступенькам и торопливо пошел к Святошным полям.
Ему сразу понравилась эта часть Столицы - уже в первый же день после прибытия
сюда. Официально это была всего лишь пешеходная зона в центре Столицы - одна из
многих. Но была она,
все-таки, чем-то другим. Казалось: по случаю какого-то праздника здешние жители
соорудили на перекрестии нескольких бульваров и
засаженных зеленью аллей ярмарочный городок, да так и позабыли его прикрыть, когда
тот неведомый праздник закончился. Так оно,
наверное, и было. Во всяком случае: праздник жил здесь и в будни: проявлялся тысячью
мелких признаков будням несвойственных -
снисходительностью редких, в общем-то, околоточных, бросовыми ценами наваленной
на вынесенных под чистое небо прилавках
сувенирной дребедени, веселым норовом уличных артистов, музыкантов и фокусников,
выделывающих свои номера на импровизированных подмостках, а то и просто на углах и
перекрестках - для проезда транспорта Святошные были закрыты и такие места стали
здесь просто маленькими эстрадами и аренами. Не похоже, что этот народ сильно хотел
