 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
пустяки интересные, конечно.
Предоставленные самим себе, до бесконечности способны отлынивать от дела. Этим
они мне напоминают кого-то...
Мадам строго глянула на подопечных. Полное доминирование игрового поведения над
социальным. Начисто лишены чувства ответствености. И не могут шагу ступить без
своих Псов. Побаиваются и уважают их...
Но все-таки - уважать неразумную тварь, как себе подобного... - подал голос кто-то с
последней скамьи.
Разум вовсе не есть безусловный источник самоуважения... - парировала реплику Шпак.
- Там, на Чуре, Псов вовсе не считают младшими братьями. Надо сказать, на Чуре не так
уж ценится наш, привычный, людской
интеллект. Не считается самодостаточной ценностью, по крайней мере. И
разум, степень его развития вовсе не положены в основу шкалы ценностей. Да, логика,
хваткость ума считаются полезными качествами - как способность
хорошо стрелять или переносить жажду - но не более того...
Многие инстинкты и способности ценятся гораздо выше. Честность, кстати, там относят
к инстинктам. Не к навыкам, не к абстрактным понятиям,
подлежащим усвоению и постижению, вовсе нет! Господь наделил эту новую расу
избытком интуиции. Но начисто избавил от чувства ответственности.
Ответственности в них не больше, чем в стае уличных мальчишек, всерьез играющих в
войну. В рыцарей Круглого Стола, точнее...
И что - эти недоросли, играющие в войну, - осведомился лупоглазый Людовик, - сумели
построить целую цивилизацию? Псы что - им заменили нянек и учителей?
Столь примитивное понимание ее мыслей до глубины души возмутило госпожу Шпак.
Не надо понимать эти слова об их несамостоятельности и безответственности так, что,
мол, бедные создания не могут ложку поднести ко рту, и требуется
утирать им носы и умывать поутру, - с досадой стала объяснять она. - Эти
создания вполне могут приготовить себе обед на походном костре, который
разожгут без спичек и зажигалок. И умываться они не забывают.
Чистоплотность у них в генах - иначе не выживешь в сочащейся радиацией среде, в
глухих бункерах и в безжизненных просторах Поверхности. Это для них что-то вроде
чужой планеты - Поверхность.
Нечто, что ближе к Космосу, чем к родным колодцам. И обучать друг друга способны и
грамоте и вещам посложнее. Мастерить могут такое, что не по
силам здешним спецам. Если это для них достаточно интересно. Но вот
спланировать свою жизнь, твердо идти к своей цели, изменить ее, если надо, тут уж -
увольте! И чтобы не передраться - честно, по благороднейшим
мотивам, но на мечах и с выпусканием кишок - этого нет. Чтобы удержать их от
самоуничтожения нужны Псы...
Зуммер блока связи снова запел и Каховский доложил, что в двери Проката гробов долго
звонил и стучал какой-то чудак, подъехавший на такси. На вид - турист из Метрополии.
- Надо было снестись с дорожным патрулем, пусть придерутся к машине, а заодно и
выяснят личность чудака, - раздраженно посоветовал комиссар.
- Уже, шеф... - устало вздохнул на том конце канала сержант Каховски. - Я примерно так
и сделал: патруль беспокоить не стал. Сам подошел к машине с
удостоверением, сказал, что ищем угнанный таксомотор. Чудак сейчас пьет со мной кофе.
Зоолог из Метрополии. Большая шишка. Академик. Ему сдалась
какая-то тварь, которую содержал у себя Мепистоппель. Он, говорит, здесь проездом, но
очень обеспокоен тем зверьком - даже намерен задержаться на Прерии - дожидаться,
когда господин Фюнф, наконец, объявится...
- Успокойте его, - посоветовал Роше. - И пусть он пока посмотрит
достопримечательности столицы, а уж полиция постарается, чтобы господин Фюнф
