 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
получилось что либо худое. - Фокусы! - означил он свое видение ситуации, влетая в
кабинет.
Навстречу ему, со стола, заливался мелодичной трелью видеофон. - Фокусы, фокусы и
еще сто раз фокусы! - рубил секретарь Азимов свое пророчество, хватая трубку. - Гонсало
Гопник будет изводить нас
фокусами и под занавес - смоется с денежками!
Он выслушал нечто, окончательно наполнившее его душу исключительно едким и
сладостным ядом, и швырнул трубку на стол, как
совершеннейшее доказательство своей правоты.
- Вот! - удовлетворенно воскликнул он. - Началось! Адвокат Гопник, видите ли,
недоволен тем, что госбесопасность не выполняет условий
переговоров. За ним, изволите ли видеть, ведется слежка!
- Где он находится сейчас? - деловито поинтересовался Роше, решительно двигаясь к
столу господина секретаря.
- Хотел бы я это знать! - господин секретарь энергично воздел руки в жесте полного
недоумения. - Ведь за ним же д-е-й-с-т-в-и-т-е-л-ь-н-о
не велось наблюдения! А сейчас наши умники не могут с ним связаться. Уже почти как
час - покуда мы там препирались в бункере - как
Гонсало Гопник изволили убыть. И теперь Гонсало Гопник изволит не выходить на связь -
он, видите ли, обиделся, что кто-то якобы сел ему на хвост! Гонсало Гопник изволит
мудрить!!! * * *
Гонсало Гопник в означенный момент и впрямь мудрил. Только совсем не в том смысле,
что придавал этому слову господин секретарь. Мудрил он вовсе не на предмет денег - о
них уже и речи не было - Гонсало
спасал свою жизнь.
- Как Бог свят, клянусь: не знаю я, как зовут этого типа на картинке! Сколько можно не
по делу долбить человека такими вот вопросами?! - как можно более убедительно
простонал он, стараясь заглянуть в глаза человеку с удочкой, меланхолично сидевшему на
полузаброшенном причале одясную от того места, где - мордой в
озерную влагу - пребывал он сам, придерживаемый двумя коротко стриженными
ребятами в положении "на четырех костях". Еще двое парней крутого вида - еле заметные
в темноте почти беззвездной ночи - старательно изображали рыбаков-любителей в
дюжине метров по ту и по другую сторону от места проведения беседы. Только далекие
молнии
подсвечивали их силуэты. Еще двое дежурили у флаера. Человека с
удочкой звали Геннадием Фигманом. И кличка у него была, естественно, - "Кукиш".
- Не по делу, говоришь? - задумчиво спросил Кукиш, разглядывая тлеющий кончик
сигареты, словно антикварную вещицу времен Второй Демократии. - Ребята, обслужите-
ка клиента еще раз - ему полезны водные процедуры... Ты не бойся, Седой: второй раз - за
счет
заведения...
Оно и верно - пакет с наличностью, что Гонсало честно собирался доставить своим
партнерам, был у него изъят. Изъят был и бумажник. Так что было только справедливо,
что за продолжение этого
времяпрепровождения, каким бы оно ни было - плохим или уж и вовсе ужасным - платил
не он.
И под ценные указания - "Тщательней, ребята, тщательней... " голова Гонсало -
действительно седая - была вновь погружена в прохладные
воды Ближнего озера на время, потребное для того, чтобы все
остальные части тела адвоката пришли в конвульсивное движение, свидетельсвующее о
его окончательной готовности расстаться с
бессмертной - хотя и порядком грешной - душой.
