 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Мы можем устроить на рассвете жертвоприношение великому Дэзу Макинасу, в память
всех наших мучеников, павших в борьбе за правое дело против мучителей и угнетателей
человеческого достоинства.
Вампы похолодели, а рука Джаджа замерла на рукояти ножа. Но нельзя было не
принимать во внимание двух трайкеров-телохранителей, нацеливших в пленников
сверкающие палицы станнеров-цереброшокеров.
Отступление
... Энди быстро читал мою рукопись, изредка посмеиваясь. Потом он осторожно отложил
листы в сторону, пригладил свои поредевшие с возрастом волосы и двинул вперед
королевскую пешку: e2-e4.
- Ну, что? - нетерпеливо спросил я. - Какие будут рецензии? - Надоел ты мне со своими
рецензиями, - устало сказал он. - Неплохо. - И???
- Ну, хорошо... - И все?.. - я был весьма разочарован. - Это все, что ты можешь сказать
про мою писанину?
- Давай выпьем, - сказал Энди. Он налил в рюмки вино.
- Твое здоровье!
Мы выпили.
- Хорошее у тебя вино, - сказал Энди. - С кислинкой, но именно это мне и нравится.
- Прошлогоднее, - мимоходом бросил я. - Увы, я вовсе не это желал услышать от тебя.
Насчет моей писанины.
- Ну, дрянь, - сказал он, хотя я ему ни капельки не поверил. - Вы играете итальянскую
партию, сэр.
- Вот никогда бы не подумал, - Энди ухмыльнулся. Похоже, я ему мешал своей
болтовней, но мне не терпелось узнать его мнение о рукописи.
- Однажды я играл в шахматы с Тайтусом, - Энди заложил руки за голову, откинулся на
спинку дивана и предался воспоминаниям. - Мы сыграли с ним семь партий, и все семь я с
треском проиграл.
Я забыл на время о шахматах и устроился поудобнее; Энди как торжественный гость
сидел на диване, а я - на полу по-турецки.
- После этого чемпионата я почувствовал себя таким идиотом, что чуть не повесился. Я
приготовил петлю, намазал веревку мылом, а Алекс лежал на кровати и спокойно
наблюдал за мной.
- И?
- Когда я уже захрипел в петле в подвешенном между небом и землей состоянии, он
спокойно встал и перерезал веревку.
Мы сделали еще по десятку ходов каждый, Энди потерял пешку. - И именно поэтому
вы так не любили Тайтуса? - рискнул спросить я, но не получил ответа.
- Хантера ты описал законченным алкоголиком, а он вовсе не был таким. Он был
кремень, всегда мог взять ситуацию в свои руки, хотя и любил заложить за воротник.
Подожди, я перехожу.
Энди наклонился над шахматной доской и надолго задумался. Потом он походил ладьей
и, не отрывая взгляда от доски, продолжал рассказывать:
- Ты очень уж принизил образ Джаджа, он у тебя получился слишком мелочным,
комичным даже. А на самом деле мы с Алексом очень боялись его. Понимаешь, он был
абсолютно непредсказуем, чего ты совершенно не смог передать, он был по-настоящему
сдвинутым...
- По-моему, вы все тогда были немного того... - Весь мир был безумен! И все люди
были свиньи, включая меня, Алекса и всех, кого ты описываешь в своей никому и на хрен
не нужной писанине.
Я разменял ладью и спросил:
- Для меня остается загадкой, почему вы так не любили Тайтуса. Неужели потому, что
он выигрывал у вас в шахматы?
