 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
<Юнипака>. Вамп и диг играли до тех пор, пока на востоке не появились первые признаки
восходящего солнца. А тогда их веки смежил крепкий сон.
Глава 12. Старый знакомый Проснувшись, первым делом Алекс нашел унитаз и
воспользовался своим гражданским правом, которое хоть и не было описано в
Конституции Республики, но было неотъемлемой частью жизни свободного народа самой
демократической страны в мире. Умывальная раковины и унитаз были расположены в
двух отдельных специальных комнатушках, чему Алекс очень подивился. Электричество
уже было включено, но в водопроводных кранах отсутствовала вода. Вместо нее шипел
какой-то желтоватый газ с резким неприятным запахом. Способа помыть руки и лицо с
помощью газа Алекс не знал, и поэтому пришлось отложить утреннее умывание на
неопределенные сроки.
Увы! Горькое разочарование ждало вампа на завтрак: ничего, кроме двух
концентратных кубиков, Тайтус предложить не мог.
- Эта, как ее... Лилиан...
- Лилиту, - подсказал диг. - Вот-вот, Лилиту. Ее уже нет? - поинтересовался Алекс,
запивая безвкусный кубик какой-то желтовато-мутной пузырящейся жидкостью, налитой
в стакан.
- Я разбудил ее ровно в 8 часов по государственному времени, и вот уже 3 часа 22
минуты, как она ушла, - ответил Тайтус.
На улице пылало полуденное солнце, расплавляя асфальт и раскаляя бетон, а жаркий
ветерок мгновенно испарял малейшие капельки пота с немногочисленных человеческих
тел. Алекс и Тайтус медленно продирались сквозь липкий и вязкий воздух, а у кинотеатра
<Айлендер> их поджидал сам Энди Эйнджел, всем своим существом олицетворяющий
само раскаяние и смирение; взор его голубых очей был театрально потуплен в землю.
- Возвращение блудного сына. Хе-хе, - сказал Алекс; они поприветствовали друг друга,
словно не виделись несколько лет. Под курткой Энди виднелись очертания новой
сигаретной коробки, а в руках он скромно держал толстенную бумажную папку,
завязанную двумя медными проволочками. В папке находилась новая пьеса под
названием <Сердце гладиатора>, посвященная любви (если можно так назвать
отвратительные развратные похождения не имеющего никаких понятий о морали и
отпускающего тошнотворные пошлые остроты мужика в медных латах) и смерти (и
поделом ему!) храброго гладиатора. Энди был очень горд своим новым детищем,
стоившем ему многих мучительных часов, дней и ночей. Одаренный драматург никому не
признавался, однако, что муза снисходила к нему во время восседания на белом
керамическом или пластиковом санитарно-гигиеническом сооружении, именуемом в
просторечии унитазом.
Наша троица мучительно, большими зигзагами приближалась к родному Университету,
одаривавшему их знаниями, и тут в поле их зрения попала знакомая личность. Алекс и
Энди остановились, когда к ним приблизилась высокая фигура в темном плаще и
коричневой шляпе.
- Патер Гордон! - окликнул его Энди.
Патер радостно заулыбался, пуская зайчики стеклами пенсне, и подошел ближе. Из-за
этого сближения вампы почувствовали какой-то тяжелый, гнусный и располагающий к
тошноте аромат, которым благоухал сияющий Гордон.
- Да благословит вас Господь, - перекрестил он их.
Присмотревшись получше, вампы поняли причину страшного запаха - вся одежда
Гордона была покрыта засохшими грязно-серо-коричневыми корочками... ну, вы сами
понимаете, чего. (Если еще не догадались, то загляните в отверстие любого
общественного туалета). Особенно пострадала элегантная шляпа патера - с ее полей
свисали целые клочья застывших переработанных пищевых отходов. Но, несмотря на это,
Гордон жизнерадостно улыбался, он никогда не терял оптимистичного настроения.
Вдыхая удушающий запах, можно было лишь позавидовать дигу, нос которого был
