 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
в них грецкий орех. - Его скорлупа тверда и прочна, она наполнена им до отказа.
Наполнена плотью мужчины, а также его личностью, его "я". И это все. Он весь там,
внутри. Наружу ничто не высовывается.
Тенар поразмыслила над ее словами и, наконец, сказала: - Но если он чародей...
- То вся его сила там же, внутри. Понимаешь ли, мужчина и его Сила - это единое
целое. Она постоянно с ним. И когда Сила покидает его, он абсолютно опустошен и
умирает.
Мосс раздавила воображаемый орех и выкинула скорлупки. - Не остается ничего.
- Ну, а женщина?
- Эх, дорогуша, женщина слеплена из другого теста. Кто знает, где начинается и где
кончается женщина? Знаешь, госпожа, у меня есть корни, что уходят глубоко в недра
этого острова, ниже дна морского. Они старше, чем сам Архипелаг. Я веду отсчет от
первозданного мрака!
Испещренные красными прожилками глаза Мосс горели странным огнем, ее голос
звенел, как натянутая струна.
- Я веду отсчет от первозданного мрака. Я старше, чем Луна. Никто не знает, никто не
может сказать, кто я, что есть женщина, обладающая Силой; что есть женская Сила, чьи
корни уходят в лоно земли глубже, чем корни островов; она существовала до Сотворения,
она старше Луны. Кто осмелится задавать вопросы мраку? Кто испросит у мрака его Имя?
Старуха долго тряслась и бормотала что-то себе под нос, завороженная собственными
речами. Тенар сидела прямо, как струна, и ногтем большого пальца расщепляла точно
посередине одну тростинку за другой.
- Я осмелюсь, - сказала, наконец, она и, расщепив еще один стебель, добавила: - Я
много лет прожила во мраке.
Время от времени Тенар заглядывала в дом, дабы убедиться, что Сокол по-прежнему
спит. Сделав это в очередной раз, она вновь уселась рядом с Мосс и, поскольку
настроение у той явно ухудшилось, Тенар решила сменить тему разговора.
- Когда я проснулась сегодня утром, - сказала она, - у меня было такое чувство, будто в
воздухе повеяло свежестью. Произошла некая перемена. Возможно, все дело лишь в
погоде. Ты что-нибудь почувствовала?
Но Мосс ответила уклончиво.
- Мало ли какие ветры дуют над Обрывом. Среди них есть и благие, и недобрые. Одни
несут с собой тучи, другие - ясную погоду; на крыльях третьих прилетают новости,
которые расслышат, однако, лишь избранные, те, кто умеет слушать. Разве я, темная
старуха, никогда не учившаяся искусству магии, вхожу в их число? Мое знание питают
корни, скрытые в мрачных глубинах земли, которую попирают ногами гордые маги и
вельможи. К чему им, ученым людям, смотреть себе под ноги? Что может знать старая
колдунья?
Дружить с ней непросто, подумала Тенар, но враждовать - еще хуже, в гневе она
страшна.
- Тетушка, - мягко сказала она, беря в руки очередной стебель. - Я родилась и выросла
на Атуане - далеком острове, принадлежащем Каргадской Империи. Маленькой девочкой
меня забрали у родителей и привезли в некое священное место посреди пустыни, которое
не имело собственного названия и на тамошнем языке именовалось просто "Место". Я
стала жрицей. Словом, с раннего детства меня окружали исключительно женщины. Там,
были, правда, солдаты-стражники, но они никогда не заходили внутрь Места. А нам,
горстке девочек и женщин, запрещено было выходить наружу, за священные стены. Так
мы и жили под присмотром евнухов, не имея возможности видеть мужчин даже издалека.
- Кто вас стерег? - Евнухи. - Тенар по привычке, сама того не заметив, использовала
каргадское слово. - Кастрированные мужчины, - пояснила она.
