 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
вверх и, похоже, что-то проговорил, хотя ветер унес его слова прочь. Пустельга
метнулась в сторону, издав высокий пронзительный крик, набрала высоту и полетела в
сторону леса.
Человек опустил руку и замер, глядя вслед птице. Ребенок и женщина тоже не
сдвинулись с места. Лишь пустельга свободно парила в вышине.
- Однажды он явился ко мне в облике сокола-странника, - обмолвился одним холодным
зимним днем Огион, когда они сидели у очага, и он рассказывал Тенар о заклинаниях
Изменения, о перемене облика, о маге Борджере, который превратился в медведя.
- Сокол прилетел откуда-то с запада и сел на мое запястье. Я внес его в дом и посадил у
огня. Он не говорил на языке людей, но я узнал его и потому смог помочь. Он сбросил с
себя оперение сокола и вновь стал человеком. Но в нем навсегда осталось что-то от
птицы. В родной деревне Геда прозвали Соколом потому, что крылатые хищники
прилетали к нему по первому его зову. Кто мы такие? Что это за создание такое, человек?
Прежде, чем Гед получил свое Имя, свои знания, свою силу, в нем уже было что-то от
сокола, так же, как и от человека, и от мага... Больше того, в нем скрывалось нечто, что мы
не в силах выразить словами. То же можно сказать и обо всех нас.
Сидевшая тогда у огня девушка вся обратилась в слух. Она всматривалась в языки
пламени и видела ястреба; видела юношу; видела, как птицы, названные их Настоящими
Именами, слетаются на его зов и, хлопая крыльями, садятся на его руку, осторожно
обхватывая ее грозными когтями; видела себя в облике ястреба, вольной птицы.
7. МЫШКИ
Однажды вечером в дом мага заглянул Таунсенд - скупщик овец, который в свое время
доставил послание Огиона на ферму в Срединной Долине.
- Теперь, когда господина Огиона не стало, не продашь ли ты его коз? - Возможно, -
уклончиво ответила Тенар. Она уже задумывалась над тем, на что они будут жить, если
решат остаться в Ре Альби. Огиона, как и любого другого волшебника, содержали люди,
которым он служил верой и правдой, отдавая им все свои силы и все мастерство. А
старого мага почитал весь Гонт. Стоило ему только попросить, и он тут же получил бы
все, в чем нуждался. Люди с радостью исполнили бы любую его просьбу, ибо
расположение мага дорого стоит, да ему никогда и не приходилось просить. Более того,
он вынужден был отсылать обратно горы пищи, одеяний, инструментов и всевозможной
домашней утвари всех видов и расцветок, которые ему приносили или просто оставляли
на пороге его дома.
- Что же мне со всем этим делать? - растерянно спрашивал он, держа в руках выводок
негодующе пищащих цыплят, рулоны материи или горшочки с маринованной свеклой.
Но у Тенар, в одночасье собравшейся и покинувшей Срединную Долину, не было
времени на то, чтобы собраться с мыслями и подумать, как долго она собирается
отсутствовать. Тенар даже не захватила с собой заначку Флинта - семь кусочков кости. В
их деревне за деньги покупали лишь землю и домашний скот, а также рассчитывались ими
с торговцами из Порт-Гонта, снабжавшими мехом пеллави и шелками с Лорбанери
богатых фермеров и знать Гонта. Ферма Флинта полностью обеспечивала ее и Ферру едой
и одеждой, в отличие от шести коз и маленького огорода, которые Огион завел скорее
ради собственного удовольствия, чем по суровой необходимости. До сих пор Тенар жила
за счет кладовой, щедрости жителей деревни, подкармливающих ее из уважения к памяти
старого мага, и великодушия тетушки Мосс. Не далее, как вчера, старая ведьма сказала:
- Дорогуша, у моей несушки вылупились цыплята. Я дам тебе троечку, когда они
подрастут. Маг ас держал кур, говорил, что от них много шума и мало толку, но дом не
