 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Ты сын Правителя Энлада и всех Энлад, - сказал Верховный Маг, - наследник
престола княжества Морред. Во всем Земноморье нет более древнего и завидного титула.
Я видел фруктовые сады Энлада на Спринге и золотые кровли Берилы... Как тебя зовут?
- Меня зовут Аррен.
- Это, должно быть, слово из диалекта твоей страны. Что оно означает на
общепринятом языке?
- Меч, - ответил юноша. Верховный Маг кивнул. И вновь воцарилось молчание, а
затем юноша сказал, не нагло, но и без робости:
- А я думал, что Верховный Маг знает все языки. Мужчина покачал головой, не
отрывая глаз от фонтана. - И все Имена...
- Все Имена? Только Сегой, который произнес первое Слово, что подняло острова из
пучины моря, знал все Имена. Разумеется, - и взгляд его пронзительных, пылающих огнем
глаз скользнул по лицу Аррена, - если бы мне понадобилось узнать твое Настоящее Имя, я
сделал бы это. Но в этом нет нужды. Я буду знать тебя Аррен, а ты меня - Сокол.
Расскажи мне, как прошло твое путешествие.
- Путь был долгим.
- Ветра дули еле-еле? - С ветрами-то было все в порядке, но вот вести я принес
дурные, лорд Сокол.
- Тогда поведай мне обо всем, - мрачно произнес Верховный Маг, как бы уступая
нетерпеливости ребенка, и, пока Аррен говорил, Сокол ни на секунду не отрывал взгляда
от хрустальной завесы капелек воды, стекавших из верхней чаши в нижнюю, словно он и
не слушал вовсе или, напротив, слышал нечто большее, чем просто слова мальчика.
- Вы знаете, милорд, что Правитель, мой отец, будучи потомком Морреда, с
искусством волшебства знаком не понаслышке, а в юности провел год здесь, на Рокке. У
него есть определенная сила и знания, хотя он редко использует их на практике, будучи
занят управлением государством и городами, а также вопросами торговли. Флотилии
нашего острова плавают далеко на запад, заходя даже в воды Западного Предела, торгуя
сапфирами, воловьими шкурами и оловом. В начале нынешней зимы один капитан
принес в город Берилу слух, который достиг ушей моего отца, и он послал за этим
человеком и выслушал его историю.
Юноша говорил быстро, с оттенком неуверенности в голосе. Его воспитывали
вышколенные придворные и ему не свойственна была присущая юности бравада.
- Капитан рассказал, что на острове Нарведуен, который лежит в пятистах милях к
западу от наших морских путей, отныне нет магии. Заклинания но имеют там больше
никакой силы, сказал он, а слова их забыты. Мой отец спросил, не произошло ли это
потому, что все волшебники и колдуньи покинули остров. Тот ответил: нет, там остались
некоторые из тех, что прежде называл себя чародеями, но они больше не в состоянии
даже починить котел или найти потерявшуюся иглу с помощью своих чар. Тогда мой отец
спросил: не был ли народ Нарведуена повергнут в уныние? На что капитан вновь ответил:
нет, они выглядели беззаботными. Хотя, заметил он, многие страдали от болезней, а
урожай был скуден, как никогда, это их почему-то ни капельки не тревожило. Капитан
сказал (я был там, когда он разговаривал с Правителем) - итак, он сказал: "Они были
похожи на больного, которому сообщили, что он не протянет и года, а тот знай твердит
себе; это неправда, я буду жить вечно. Они бесцельно слоняются, - сказал он, - не видя
белого света". Когда вернулись другие торговцы, они подтвердили слухи о том, что
Нарведуен испытывает упадок и утратил искусство волшебства. Но все это были обычные
россказни о Пределе; который всегда являл собой загадку, и только мой отец воспринял
их всерьез. Затем в Новый Год, во время Праздника Ягнят, когда жены пастухов несут в
город первенцев своих овец, мой отец поручил чародею Руту наложить заклинание,
увеличивающее приплод. Но Рут вернулся во дворец ни с чем, бросил свой посох и сказал:
- Милорд, я не в силах произнести заклинание. Мой отец стал расспрашивать его, но
тот лишь отвечал: - Я забыл порядок слов и сами слова.
