 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
раскаяться в содеянном мною, тем не менее я всегда буду помнить, как однажды на
закате я увидел драконов, парящих над западными островами. Это дает мне ощущение
покоя.
Затем они оба замолчали, и воцарилась тишина, наполненная едва слышным плеском
волн о борта лодки. Вокруг не было ни огонька. Покачиваясь над пучиной вод, они,
наконец, уснули.
Под пологом легкой утренней дымки они зашли в Гавань Хорта, где бросали якорь или
отдавали концы сотни судов: рыбацкие лодки, краболовы, траулеры, торговые суда, две
двадцативесельные галеры, одна потрепанная шестидесятивесельная галера и несколько
поджарых длинных парусников с высокими треугольными парусами, которые были
способны улавливать дующие поверху ветры жаркого Южного Предела.
- Это боевой корабль? - спросил Аррен, когда они миновали одну из
двадцативесельных галер, и его спутник ответил:
- Судя по заглушкам цепей в бортах, работорговец. Они продают людей на острова
Южного Предела.
Аррен поразмыслил минутку, затем подошел к ящику для оснастки и достал оттуда
меч, который он хорошенько укутал и убрал туда в день отплытия. Сняв покровы, он
остановился в нерешительности, держа убранный в ножны меч со свободно висящей
перевязью обеими руками.
- Он не похож на меч морского торговца. Ножны слишком хороши. Сокол, занятый
румпелем, бросил на него беглый взгляд.
- Если есть охота, так носи.
- Я подумал, что его могут узнать. - Коли пойдут в ход мечи, этот всегда узнают,
ответил его спутник, внимательно следя за их продвижением по битком набитой гавани. -
Это случайно не тот меч, что нельзя обнажить против его воли?
- Так говорят, - кивнул Аррен. - И все же он способен нести смерть и доказал это.
Юноша глянул вниз на узкую потертую рукоять. Он-то способен, а вот я нет, что
заставляет меня чувствовать себя глупцом. Он гораздо старше меня... Лучше я возьму с
собой нож, - решил он и, завернув меч, засунул его обратно, вглубь ящика для оснастки.
Его лицо стало озабоченным и злым. Сокол на это сказал лишь:
- Может, ты возьмешься за весла, парень? Мы направляемся вон туда, к ступенькам на
пирсе.
Хорттаун - один из Семи Великих Портов Архипелага - взбегал, сверкая всеми цветами
радуги, от шумной береговой черты вверх по склонам трех пологих холмов. Стены
глиняных домов были покрашены в красный, оранжевый, желтый, белый цвета, крыши -
покрыты багрово-красной черепицей. Цветущие деревья пендик окрасили багрянцем
верхние кварталы. От крыши к крыше тянулись яркие полосатые навесы, бросая тень на
узкие торговые ряды. Жаркое солнце заливало своим светом причалы. От берега черными
ущельями струились улицы, где в громком гаме смешались тени и люди.
Когда они привязали лодку, Сокол встал рядом с Арреном, будто проверяя, крепок ли
узел, и прошептал:
- Аррен, на Ватхорте есть люди, которые знают меня довольно хорошо. Так что не
шарахайся в сторону, глядя на меня.
Когда он выпрямился, с его лица исчезли шрамы, волосы стали пепельными, нос -
толстым и немного курносым, а вместо тисового посоха в человеческий рост в его руках
оказался жезл из китовой кости, который он тут же сунул за пазуху.
- Узнаешь меня? - широко улыбаясь, спросил он Аррена, произнося слова с явным
энладским акцентом. - Неужто ты впервые в жизни видишь своего дядюшку?
- Аррену приходилось видеть, как придворные волшебники Берилы меняли свой облик,
разыгрывая "_Д_е_я_н_и_я _М_о_р_р_е_д_а_", и он знал, что это всего лишь иллюзия.
