 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
воздухе не ощущалось никакого движения. Сорняки, вылезшие сквозь щели в мраморном
полу, покрылись инеем и ломались, задетые мантильями жриц.
По четыре в ряд шли они по огромному залу между рядами колонн. Глухо бил барабан.
Факелы в руках закутанных в черное женщин ярко горели в темноте и бледнели, попадая
в столбы солнечного света. Снаружи, на ступенях Тронного Зала остались мужчины,
стражники, трубачи, барабанщики. Только одетые в черное женщины могли войти в эти
огромные двери, чтобы по четыре в ряд подойти к Пустому Трону.
Появились еще две высоких жрицы, тоже в черном. Одна - худая и изможденная,
другая - тяжелая и массивная. Между ними шла девочка лет шести, одетая в белоснежный
хитон, оставляющий открытыми руки и босые ноги. Казалось, она совсем еще малышка. У
ведущих к Трону ступеней, где их уже ждали черные ряды жриц, великанши остановились
и вытолкнули девочку вперед.
Трон стоял на высоком помосте, и казалось, был окутан со всех сторон свисавшей с
потолка черной паутиной. Непонятно было, то ли это занавес, то ли густые тени. Сам
Трон был черным, только тускло светились вделанные в спинку и подлокотники
драгоценные камни. И был он огромен - человек показался бы на нем карликом. И был он
пуст - ничто не восседало на нем.
Девочка взобралась на четвертую из семи ведущих к Трону ступенек. Вырубленные из
черного с красноватыми прожилками мрамора, они были настолько высоки и широки, что
девочке приходилось вставать обеими ногами на одну, прежде чем ступить на
следующую. На средней ступеньке, прямо перед Троном стояла большая деревянная
плаха с углублением для головы. Девочка опустилась на колени и, слегка повернув
голову, вложила ее в углубление, после чего застыла в неподвижности.
Некто в туго перепоясанном белом хитоне, со скрытым белой маской лицом вышел из
теней справа от Трона. В руке его был пятифутовый сверкающий стальной меч. Молча
занес он его над головой ребенка. Барабан смолк.
Когда кончик лезвия достиг высшей точки, из тьмы слева от Трона к палачу метнулась
черная фигура и схватила его за руки своими изящными руками. Острие меча блестело в
темноте. Словно танцоры, балансировали безликие силуэты над ребенком, потом
отпрыгнули и исчезли в темноте за Троном. Из рядов жриц вышла одна и вылила чашу
какой-то жидкости на ступеньку рядом с плахой. В темноте Тронного Зала пятна,
оставленные ей, выглядели черными.
Девочка поднялась и с трудом спустилась по лестнице, у подножия которой уже ждали
ее две жрицы-великанши. Они одели на нее черный плащ, капюшон, мантию и повернули
лицом к лестнице, плахе, Трону.
- О, Безымянные, взгляните на девочку, которую мы отдаем вам! Она рождена истинно
безымянной! Примите ее жизнь и те годы, что осталось ей прожить! Смерть ее будет и
вашей смертью. Примите ее! Съеште ее!
Другие голоса, пронзительные и хриплые, ответили:
- Она Съедена! Она Съедена!
Из-под черного капюшона девочка еще раз посмотрела на Трон. Вделанные в него
драгоценности покрылись слоем пыли, и сверкание их было едва заметно в полутьме, на
спинке видна была паутина и совиный помет. На три самых высоких ступеньки, прямо
перед Троном никогда не ступала еще нога смертного. На них скопилось столько пыли,
что они казались одним землистым склоном - мраморные плоскости совсем скрылись под
вековым слоем грязи.
- Съедена! Съедена!
За дверями снова застучал барабан, быстрее, чем прежде. В молчании, нарушаемом
только шарканьем ног, процессия двинулась к яркому и далекому прямоугольнику
выхода.
Двойные ряды колонн, как ноги великанов, уходили в полумрак под потолком. Среди
жриц, такая же черная, как они, шла девочка, торжественно ступая босыми ногами по
