 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Украсть! Ограбить! Святотатство - именно это слово пришло Архе на ум. Он был
мужчиной, а у мужчин нет права ступать на священную землю Гробниц. Тем не менее, он
пришел. Он вошел. Он создал запрещенный свет, а света не было здесь с самого начала
времен. Почему же Безымянные не покарали его?
Человек стоял у стены и смотрел вниз, туда, где пол немного поднимался. Он смотрел
на могилы узников.
Хозяева Архи съели тех троих. Почему они не съели этого? Чего они ждут?
- Прочь! Прочь! Изыди! - во всю мощь своих легких пронзительно закричала Арха. Эхо
загрохотало в ответ, удивленное лицо грабителя повернулось к ней, и на мгновение глаза
их встретились. Свет тут же погас. Великолепие исчезло. Остались тьма и тишина.
Способность мыслить вернулась к Архе. Чары света отпустили ее. Должно быть,
человек пришел сюда через дверь в красной скале, Дверь Узников, и постарается выйти
через нее же. Легко и тихо, как мягкокрылая сова, Арха пробежала вдоль стены пещеры
до низкого коридора, ведущего к двери, открывающейся только внутрь, и остановилась.
Не чувствовалось никакого движения воздуха - значит, человек захлопнул дверь. Если он
вошел в этот туннель, то сам загнал себя в ловушку.
Но его не было в туннеле, иначе Арха услышала бы его дыхание, почувствовала тепло
и биение его жизни. Никого не было в туннеле... Арха прислушалась. Куда же он исчез?
Тьма, как тугая повязка, давила на глаза. Возможность увидеть Подземелье не просто
смутила Арху - она потрясла ее. Она знала Подземелье как место, где можно
ориентироваться по слуху и осязанию, как место, обреченное навеки оставаться во тьме.
Она увидела его, и загадочность уступила место... нет, не ужасу, но чувству красоты,
более таинственному, чем сама тьма.
Мучимая неуверенностью в себе, Арха медленно прошла ко второму туннелю слева, ко
входу в Лабиринт. Там она остановилась и прислушалась еще раз.
Уши поведали ей не больше, чем глаза. Но прикоснувшись рукой к стене, Арха
почувствовала слабую ее дрожь, а слабое дуновение затхлого промозглого воздуха
донесло до нее неуместный здесь запах - запах дикого шалфея, растущего только на
холмах под открытым небом.
Следуя за запахом, Арха бесшумно пошла вниз по туннелю. Примерно через сотню
шагов она услышала е_г_о. Он двигался почти так же тихо, как и она, но не так уверенно.
Арха слышала слабый шорох, словно человек споткнулся обо что-то, но тут же
восстановил равновесие. Больше ничего. Помедлив, Арха снова двинулась вперед, едва
касаясь стены кончиками пальцев правой руки, пока они не наткнулись на круглый
металлический прут. Она остановилась и, встав на цыпочки, почти у самого потолка
нащупала ржавую железную рукоятку. Собрав все силы, Арха потянула рукоятку вниз.
Раздался оглушительный скрежет, а за ним - не менее громкий удар. Множественное
эхо, ссорясь между собой, унеслось в туннель. Арха ощупала изъеденную временем
поверхность железной, перегородившей путь двери, и облегченно вздохнула.
Она вышла в Подземелье, потом к люку, ведущему в храм. Она не торопилась, но
продолжала двигаться бесшумно, хотя нужда в этом отпала. Арха поймала своего
грабителя. Дверь отрезала ему единственный выход из Лабиринта, и открыть ее можно
было только со стороны Подземелья.
Человек остался во тьме и никогда не сможет выбраться на поверхность. Шествуя
медленно и гордо, Арха прошла мимо Трона в зал с колоннами. У бронзовой чаши на
треножнике, в которой тлела горсть угольев, она повернула и подошла к семи тронным
ступеням. На самой нижней из них она преклонила колени и коснулась лбом холодного
пыльного камня, на котором там и сям валялись мышиные кости, сброшенные сюда
совами-охотниками.
- Простите меня за то, что я видела, как рассеялась ваша тьма, - сказала Арха, не
разжимая губ. - Простите за то, что я стала свидетельницей насилия над вашими
Гробницами. Вы будете отмщены. О, Хозяева! Смерть отдаст его вам, и дух его никогда
