 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
раненого товарища. Гед почувствовал в этой мудрости что-то сродни своей собственной
силе, сродни истинной магии. И с тех пор он верил, что истинный мудрец тот, кто не
отделяет себя от других существ - неважно, могут они говорить или нет. И всю свою
последующую жизнь Гед старался проникнуть в мысли неразговорчивых собратьев -
читать в глазах животного, разбираться в полете птицы и размашистых жестах деревьев.
Вот так Гед впервые сознательно пересек границу, которую только величайшие маги
могут пересечь с открытыми глазами, и даже для них этот шаг связан с огромным риском.
Вернулся он полный сожаления и страха. Сожаления к своему другу Печварри и страха за
себя. Теперь он понимал, почему Великий Маг боялся отпускать его с Рокка, и почему
оказалось скрытым даже от него будущее Геда. Сама тьма ждала его, нечто, не имеющее
имени, существо, не принадлежащее нашему миру, освобожденное, а может быть и
созданное самим Гедом. Долго ждало оно его у стены, разделяющей миры живых и
мертвых и, наконец, дождалось. Теперь оно пойдет по его следам, будет подбираться все
ближе и ближе, чтобы высосать из него жизнь и облачить себя в его плоть.
Вскоре Геду стала сниться Тень в облике медведя без головы или без лица. Ему
казалось, что она кружит вокруг дома в поисках двери. Ничего подобного ему не снилось
с тех пор, как зажили раны, которые нанесла эта тварь. Он проснулся замерзшим и совсем
разбитым - шрамы на лице и теле нестерпимо ныли.
Настали тяжелые времена. Когда ему снилась тень, или когда он просто думал о ней,
его охватывал леденящий ужас - казалось, что силы вытекают из него, и он беспомощно
бродил в потемках. Гед досадовал на собственную трусость, ругал себя, но все было
бесполезно. Не от кого было ждать защиты - у тени не было ни плоти, ни жизни, ни духа.
Безымянная, она обладала силой, которую он сам дал ей - ужасной силой, не
подчиняющейся законам мира под солнцем. Но он не знал, в какой форме придет она к
нему, как она придет и когда.
Он решил, что мог бы возвести магический барьер вокруг своего дома и островка, на
котором жил. Но эта защита требовала постоянного подновления и вскоре он понял, что
если будет тратить все силы на это, то от него не будет никакой пользы жителям островов.
А что он будет делать, если дракон нападет с Пендора и он окажется между двух огней?
И снова ему приснился сон - тень пробралась в дом, она тянулась к нему и шептала
слова, которых он не понимал. Гед проснулся в холодном поту и несколькими огоньками-
обманками ярко осветил все темные углы так, чтобы ни один предмет не отбрасывал тени.
Он подбросил дров и сидел, прислушиваясь как осенний ветер шелестит соломой на
крыше и свистит среди голых веток деревьев. В сердце его начала пробуждаться
первобытная ярость - он не будет покорно ждать смерти, сидя на маленьком островке и
защищаясь бесполезными заклинаниями. Но просто покинуть остров Гед не мог - это
означало предать доверие островитян и оставить их беззащитными перед драконом с
Запада. Ему оставался только один путь.
На следующее утро Гед пришел с толпой рыбаков на главную пристань Лоу Торнинга
и, разыскав Старейшину острова, сказал ему:
- Мне необходимо покинуть остров. Мне угрожает опасность и поэтому вы тоже в
опасности. Я должен уйти, поэтому необходимо покончить с драконами на Пендоре и
этим выполнить свой долг перед вами. Если меня постигнет неудача сейчас, значит я не
справлюсь с ними никогда. Чем раньше встречусь я с ним, тем лучше.
У Старейшины отвисла челюсть от изумления. - Лорд Сокол, - пробормотал он, - но
там же девять драконов! - Говорят, что восемь из них совсем молоды.
- Да, но один старый...
- Повторяю, мне нельзя оставаться здесь! Но я прошу разрешения сначала избавить вас
от драконов, если мне суждено это сделать.
- Как пожелаете, - уныло ответил Старшина.
Всем присутствующим при этом разговоре показалось, что юным волшебником
овладел либо каприз, либо безумная храбрость, и они с тоской провожали Геда глазами,
