 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Темнеет, Леди, - мрачно сказал один из них, уже поздно выезжать. - Прочь с дороги,
мерзавец! - воскликнула Серрет и добавила что-то на шипящем осскиллианском наречии.
Слуги отпрянули и, извиваясь, попадали на землю. Один из них пронзительно закричал.
- Нужно найти ворота, другого выхода отсюда нет. Ты можешь найти их, Сокол?
Она тянула его за руку, но он медлил. - Что ты сделала со слугами?
- Я влила в их кости расплавленный свинец. Они скоро умрут. Быстрее, говорю я тебе,
скоро здесь будут слуги Камня, а я не могу найти ворота, они заколдованы... Скорее!
Гед не понимал, что она имеет в виду - сам он видел ворота совершенно ясно. Он
подвел ее к нужному месту, произнес заклинание Открытия и провел ее сквозь
зачарованную стену.
В тот момент, когда они очутились снаружи, вне серебристого полумрака Двора
Терренона, Серрет изменилась. Она не стала менее прекрасной в тусклых сумерках
вересковой пустоши, но в красоте ее появились резкие, яростные черты, словно у лесной
ведьмы. И Гед, наконец, узнал ее - дочь Лорда Ре Альби и волшебницы с Осскилла. Это
она много лет назад насмехалась над ним на зеленых лугах близ дома Огиона, это она
первая заставила его прочитать заклинание, выпускающее Тень на свободу. Но не это
было сейчас главным для Геда. Он настороженно озирался вокруг, ища признаки близости
врага, который наверняка ждет его у заколдованных стен башни. Тень могла остаться
геббетом, одетым в кожу Скиорха, а могла притаиться в надвигающейся тьме, выжидая
момент, когда сможет соединить свою бесформенность с его живой плотью. Гед
чувствовал, что она где-то рядом, но не видел ее. Вдруг Гед заметил под ногами в
нескольких шагах от ворот какой-то маленький, темный, полузасыпанный снегом
предмет. Он остановился, нагнулся и медленно выпрямился, держа в ладонях труп крошки
отака. Его тонкая шерстка была залита кровью, и тельце казалось легким, холодным и
безжизненным.
- Изменяйся, изменяйся, они идут! - пронзительно закричала Серрет, хватая его за руку
и указывая на башню, возвышавшуюся над ними, словно клык. Из низких окон около ее
основания выбирались какие-то существа, расправляя длинные перепончатые крылья.
Дребезжащий шепот, который они слышали еще в башне, стал громче, и земля застонала
под их ногами.
Ярость горячим пламенем вспыхнула в сердце Геда, его ослепила ненависть ко всем
смертоносным жестоким силам, что обманули его, заманили в ловушку и загнали, как
охотники раненного зверя.
- Изменяйся! - продолжала вопить Серрет, и сама пробормотала на едином вздохе
быстрое заклинание, превратилась в серебристую чайку и взмыла в воздух. Но Гед не
торопился. Он сорвал с того места, на котором лежал отак, сухую травинку, торчавшую
из-под снега. Он поднял ее и начал громко произносить фразы на Древнем Языке. По мере
того, как он говорил, травинка удлинялась, становилась толще, и когда он закончил
последнюю фразу, в руке его был большой посох, посох волшебника. Черные порождения
Дворца Терренона стали пикировать на него и посох загорелся не багровым огнем, как
прежде - из него било чисто белое магическое сияние, которое не обжигает, но рассеивает
тьму.
Черные создания не отступили - древние звери, жившие на Земле еще до появления
драконов и людей, давно забытые, но вызванные к жизни злобной, древней властью
Камня. Нацелив на Геда острые как бритва когти, они окружили его. От испускаемого ими
зловония Гед чуть не потерял сознание. Неистово он отражал их удары и нападал сам,
потрясая огненным посохом, сотворенным из его ярости и крохотной травинки.
Внезапно, словно спугнутые с трупа вороны, они как один взмыли вверх и молча полетели
в том направлении, куда унеслась в образе серебристой чайки Серрет. Казалось, крылья
их двигаются медленно, но летели они быстро - каждый взмах уносил их на огромное
расстояние. Никакая чайка не в состоянии была состязаться с ними в скорости.
Не мешкая более не секунды, Гед принял образ гигантского Сокола - не крошечной
