 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
разрушения - если дела обстоят подобным образом, сможет ли его господин избежать
безумия? Хватит ли у него сил?
Сейчас, когда Сокол сидел, согнувшись, над своим ужином из хлеба и дымящейся
рыбы, с обожженными седыми волосами, с тонкими руками и усталым лицом, вид у него
был не слишком грозный.
И все же дракон боялся его.
- Что мучает тебя, парень?
Ему стоило говорить лишь правду. - Милорд, вы произнесли свое Имя. - Ах, да. Я и
забыл, что не делал этого прежде. Там, куда мы должны попасть, тебе необходимо знать
мое Настоящее Имя.
Жуя, он поднял взгляд на Аррена.
- Неужели ты решил, что я настолько выжил из ума, что выболтал свое Имя, словно
впавший в маразм старик? Я еще в своем уме, парень!
- Конечно, - пролепетал Аррен, который был настолько сконфужен, что ничего иного
сказать не смог. Он очень устал: день был долог и полон драконов. А их дальнейший путь
покрывал мрак.
- Аррен, - сказал маг, - нет, Лебаннен: там, куда мы идем, нет тайн. Там все носят свои
Настоящие Имена.
- Мертвым нельзя причинить вред, - мрачно сказал Аррен. - Но не только там, не
только после смерти, люди носят свои Имена. Те, кто наиболее раним, наиболее уязвим;
те, кто отдает свою любовь и не требует ничего взамен: они зовут друг друга по Имени,
Преданные сердца, бессребреники... Ты устал парень. Ложись и спи. Нам нужно лишь
всю ночь держаться этого курса. А утром мы увидим самый дальний остров мира.
В голосе его звучала неприкрытая нежность. Аррен свернулся клубочком на носу, и его
тут же стал одолевать сон. Он слышал, как маг тихонько, почти шепотом, напевал что-то,
но не на Хардике, а на языке Творения. И как только Аррен стал понимать или
вспоминать смысл слов, он сразу же заснул.
Маг молча отложил в сторону еду, осмотрел такелаж, навел в лодке порядок, затем,
взяв в руки шкот, сел на банку и туго надул парус магическим ветром. Не знающая
усталости "Ясноглазка" как стрела летела по морю на север.
Он взглянул вниз на Аррена. Лицо спящего юноши было озарено золотисто-красным
светом позднего заката, его непослушные волосы растрепал ветер. От мягкого,
бесхитростного мальчика-принца, что сидел несколько месяцев назад у фонтана в
Большом Доме, не осталось и следа. Лицо Аррена осунулось, посерьезнело и отражало
скрытую силу. Но оно было все так же прекрасно.
- Я никого не взял с собой в дорогу, - прошептал Верховный Маг Гед, глядя то ли на
юношу, то ли на пустынное море. - Никого, кроме тебя. И ты должен идти своим путем, а
не моим. Хотя в том, что ты взойдешь на престол, будет и моя заслуга. Ибо я раньше
других понял, кто ты. Я понял это первым! Они будут славить меня за это потом больше,
чем за все, что я сделал с помощью магии... Если "потом" когда-нибудь наступит. Ибо
сперва мы с тобой должны восстановить Равновесие, основу основ нашего мира. Если
паду я, вместе со мной падешь ты и все остальные... На какое-то время, на какое-то время.
Тьма не может длиться вечно. И даже тогда останутся звезды... О, но как бы мне хотелось
увидеть твою коронацию в Хавноре, и солнечный свет на Башне Меча, и Кольцо, которое
мы с Тенар добыли для тебя из темных Гробниц Атуана задолго до твоего рождения!
Затем маг рассмеялся и повернулся лицом к свету, сказав про себя на обычном языке:
- Козий пастух возводит потомка Морреда на его трон! Кто бы мог подумать?
Некоторое время он сидел молча, держа в руках шкот, и смотрел на туго натянутое
полотнище паруса, багрово-красное в свете последних лучей заходящего на западе
солнца, а затем тихонько прошептал:
- Я не останусь ни на Хавноре, ни на Рокке. Пришла пора принять решение. Хватит
играть старыми игрушками, надо уходить. Настало время вернуться домой. Я повидаю
